– Мин, – усталым голосом ответила Суан. Судя по всему, Исцеление отняло у нее много сил. – Она говорила, чтобы я оставалась рядом с тобой. – Она помолчала. – Если бы ты не пошел со мной, этой ночью я бы умерла.
– Ну, – сказал Брин, – я ведь твой Страж. Подозреваю, что спасать тебя мне придется еще не один раз.
Почему вдруг стало так жарко?
– Да, – сказала Суан, вставая. – Но тут кое-что другое. Мин сказала, что я умру и… Нет, погоди-ка. Мин сказала не так. Она сказала, что если меня не будет рядом с тобой, то мы оба умрем.
– Что ты… – начал было Брин, поворачиваясь к ней.
– Тихо! – велела она и обхватила его голову ладонями.
Он ощутил странное покалывание. Она что, воздействует на него Силой? Что происходит? Брин узнал это необычное ощущение, когда будто лед бежит по венам! Она Исцеляет его! Но почему? Он же не ранен.
Суан отняла руки от его лица и слегка покачнулась – вид у нее был изнуренный. Брин подхватил ее, чтобы помочь удержаться на ногах, но она покачала головой и выпрямилась сама.
– Вот, – сказала она, беря правую руку Брина и разворачивая ее так, чтобы было видно запястье. Там торчала воткнутая в руку крошечная черная булавка. Суан выдернула ее. Брин ощутил морозный озноб, не имеющий никакого отношения к Исцелению.
– Отравлена? – спросил он, глянув на мертвого шончанина. – Выходит, когда он схватил меня за руку, это была вовсе не предсмертная конвульсия.
– Наверное, к яду добавлено что-то вызывающее онемение, – сердито пробормотала Суан и позволила Брину усадить ее. Она отбросила булавку прочь, и та тут же вспыхнула пламенем, испаряя яд жаром плетения Суан.
Брин провел рукой по волосам. Лоб у него был влажным.
– Ты… Ты Исцелила это?
Суан кивнула:
– Это оказалось на удивление легко. Яда внутрь попало совсем немного. Хотя он все равно бы тебя убил. Брин, когда в следующий раз увидишь Мин, непременно поблагодари ее. Она спасла жизнь нам обоим.
– Но меня бы не отравили, если бы я не пошел с тобой!
– Не пытайся применять логику к видениям или Предсказаниям, подобным этому, – скривившись, заметила Суан. – Ты жив. Я жива. Полагаю, на этом вопрос стоит закрыть. Как ты себя чувствуешь? Готов идти дальше?
– Неужели это важно? – отозвался Брин. – Я не позволю тебе идти одной, без меня.
– Тогда идем, – сказала Суан, делая глубокий вдох и поднимаясь на ноги. Минутной передышки явно было недостаточно, но Брин не спорил. – Эти трое до утра доживут. Что смогла, я для них сделала.
Обессиленная, Эгвейн сидела на груде каменных обломков и сквозь брешь в стене Белой Башни глядела на огни пожаров внизу. Вокруг пламени суетились фигуры, и один за другим огни гасли. Кто бы ни руководил отражением шончанского набега, он оказался достаточно сообразительным, чтобы понять, что пожары могут представлять не меньшую опасность, чем шончан. А несколько сестер, действуя плетениями Воздуха или Воды, могут в два счета покончить с пожарами и сохранить Башню. То, что от нее осталось.
Закрыв глаза, Эгвейн откинулась назад и оперлась спиной на кусок стены, ощущая, как вокруг нее задувает свежий ветер. Шончан убрались прочь, и последний то’ракен растворился в ночи. И в тот момент, наблюдая за их бегством, Эгвейн осознала, насколько же она опустошила себя и помогавших ей бедных послушниц. Она отпустила их, строго-настрого наказав немедленно лечь спать. Остальные женщины, которых она собрала вокруг себя, оказывали помощь раненым или тушили пожары на верхних уровнях.
Эгвейн хотела им помочь. Во всяком случае, какая-то ее часть. Частичка. Но Свет, как же она устала! Она не могла направить хотя бы и струйку Силы, не могла, даже используя са’ангриал. Она раздвинула пределы своих возможностей. Но сейчас девушка была настолько выжата, что даже если и попытается, то все равно окажется не в состоянии обнять Истинный Источник.
Она сражалась. Она была блистательна и беспощадна, Амерлин правосудия и ярости, квинтэссенция Зеленой Айя. Но все же – Башня горела. И все же – то’ракенов сбежало больше, чем было сбито. Число раненых среди тех, кого она собрала вокруг себя, вселяло некоторую надежду. Погибли всего три послушницы и одна Айз Седай, а им удалось захватить десять дамани и убить десятки солдат. Но что на других этажах? Вовсе не Белая Башня вышла победителем в этой битве.
Белая Башня сейчас сломлена – как духовно, так и физически. Чтобы все восстановить, нужен сильный лидер. Ближайшие несколько дней будут иметь решающее значение. Представив себе всю ту работу, какую ей необходимо будет сделать, Эгвейн почувствовала себя еще более опустошенной и обессиленной.
Она защитила многих. Она оказала сопротивление, она боролась. Но все равно сегодняшний день будет отмечен как день одного из тяжелейших бедствий в истории Айз Седай.
«Сейчас нельзя об этом думать, – сказала себе Эгвейн. – Надо сосредоточиться на том, как все исправить…»
