Еще немножко, и ей нужно встать на ноги. Потом она встанет во главе послушниц и Айз Седай на этих верхних этажах, пока они будут все расчищать и оценивать нанесенный ущерб. Она будет сильной и умелой. Пусть другие поддаются унынию и впадают в отчаяние, но ей нужно оставаться уверенной и деятельной. Ради них.
А пока она может позволить себе расслабиться на пару минуточек. Ей нужно только отдохнуть еще немножко…
Эгвейн едва заметила, как ее кто-то поднял. Устало открыв глаза и преодолевая охватившее ее отупение, она с изумлением обнаружила, что ее несет на руках Гавин Траканд. Его лоб был испачкан засохшей кровью, но на лице читалась решительность.
– Я тебя нашел, Эгвейн, – сказал он, глянув на нее. – Я тебя защищу.
«Ох, – подумала девушка, закрывая глаза. – Здорово. Какой приятный сон». Она улыбнулась.
Постойте-ка. Нет. Так неправильно. Она же не собиралась покидать Башню. Эгвейн попыталась высказать свои возражения вслух, но у нее получился какой-то едва слышный шепот.
– Рыбий потрох! – услышала девушка голос Суан Санчей. – Что они с ней сделали?
– Она ранена? – спросил другой голос. Гарет Брин.
«Нет, – вяло подумала Эгвейн. – Нет, не надо. Оставьте меня. Я не могу уйти. Только не сейчас…»
– Они оставили ее там, Суан, – сказал Гавин. Так приятно было слышать его голос. – Бросили одну в коридоре, беззащитную! На нее мог наткнуться кто угодно. А если бы ее нашли шончан?
«Я бы их уничтожила, – подумала Эгвейн с улыбкой, мысли ускользали от нее. – Я была блистающим воителем, героем, призванным Рогом. Они больше не осмелятся встретиться со мной». Она почти провалилась в сон, однако легкие толчки при каждом шаге Гавина позволяли ей удерживаться по эту сторону бодрствования. Едва-едва.
– Ого! – словно издалека расслышала девушка голос Суан. – Что это? О Свет, Эгвейн! Где ты раздобыла это? Он же в Башне самый мощный!
– Что это, Суан? – спросил голос Брина.
– Наш путь наружу, – где-то далеко ответила Суан. Эгвейн что-то ощутила. Кто-то направлял Силу. И направлял мощный ее поток. – Ты волновался о том, как нам выбраться отсюда, когда во дворе такая суматоха? Что ж, имея эту штуку, я достаточно сильна для Перемещения. Давайте заберем наших солдат у лодок и прыгнем обратно в лагерь.
«Нет! – подумала Эгвейн, борясь с сонливостью и силясь открыть глаза. – Я же побеждаю, разве не видите? Если я сейчас, когда расчистят завалы, предложу их возглавить, они наверняка примут меня как Амерлин! Я должна остаться! Я должна…»
Гавин унес ее через переходные врата, оставив за спиной коридоры Белой Башни.
Наконец-то Саэрин позволила себе присесть. Приемная, где располагался ее командный пункт, стала также и палатой, где осматривали и Исцеляли раненых. Желтые и Коричневые сестры двигались вдоль рядов солдат, слуг обоего пола и других сестер и разбирались с наиболее тяжелыми случаями. Число погибших, среди которых оказалось и более двадцати Айз Седай, было ужасающим. Но шончан, как и предрекала Саэрин, отступили. За что остается возносить благодарения Свету.
Саэрин устроилась в дальнем северо-западном углу комнаты, возле прекрасной картины, изображающей весенний Тир, и, сидя на невысоком табурете, принимала поступающие доклады. Стонали раненые, в комнате пахло кровью и черноголовкой, которой лечили тех, чьи раны не требовали немедленного Исцеления. Еще в комнате явственно пахло дымом. Сегодня ночью этот запах чувствовался, казалось бы, повсюду. Все больше и больше солдат являлось к ней с донесениями о повреждениях и жертвах. Саэрин не хотела их читать, но это было лучше, чем вслушиваться в стоны. Где же, во имя Света, Элайда?
Пока шла битва, никто Амерлин не видел и ничего о ней не слышал, но бóльшая часть верхних уровней Башни оказалась отрезана от нижних этажей. Оставалось лишь надеяться, что Амерлин и Совет смогут вскоре собраться и совместными усилиями обеспечат твердое управление на время кризиса.
Саэрин приняла еще один доклад и, прочитав его, удивленно приподняла брови. Из группы Эгвейн, в которой насчитывалось более шестидесяти человек, погибли только три послушницы? И всего одна сестра из тех сорока, что она собрала подле себя? Захвачено десять шончанок, способных направлять Силу, и сбито свыше тридцати ракенов? О Свет! Да по сравнению с этим все достижения Саэрин казались любительщиной. И Элайда продолжает настаивать, будто эта женщина всего-навсего обычная послушница?
– Саэрин Седай? – окликнул ее мужской голос.
– Мм? – промолвила она в задумчивости.
– Вам нужно услышать то, что хочет рассказать эта принятая.
Подняв голову, Саэрин сообразила, что голос принадлежит капитану Чубейну. Его ладонь лежала на плече молодой принятой – арафелки с голубыми глазами и пухлым круглым личиком. Как же ее зовут? Ах да, Майр. Бедное дитя выглядело оборванным и измученным. Лицо принятой было в царапинах и кровоподтеках, которые, несомненно, превратятся в синяки, а рукав и подол ее платья – разорваны.
– Да, дитя мое? – спросила Саэрин, бросив взгляд на встревоженное лицо Чубейна. Что же стряслось?
