– Алло… Да, привет… Сейчас еду к Курчатову в студию… Да, и эта опять приходила, и те студенты с «новой волной» в поэзии… Ну, конечно, что я еще мог сделать? Художница изначально не совсем вменяемая, у этих сплошная порнография, которая к тому же, увы, не нова, мы не сможем взять их под своё крыло… Ты опять на выставке?… Хорошо, ждать не буду вечером… Думаю, ты справишься, это ведь не впервые… Да, пока, Лен, пока…
Он опустил телефон и сразу же набрал новый номер:
– К нему сегодня можно?… Забрали?… Понятно. А домой возвращать будут или… Хорошо, тогда в другой день… Держись.
Зарёв на минуту задумался и посмотрел в зеркало заднего вида, в котором отражались глаза водителя.
– Павлик, ты сегодня после нашей поездки свободен?
– Вроде да.
– А пойдем сегодня в паб на Лиговке?
– За победу будем пить? – с широкой улыбкой воскликнул Павел.
– А за что ж еще, – с иронией ответил Николай.
После выступления на тв, которое вышло каким-то скомканным и не особо радостным, Николай и Павел, оставив машину на той же площади, пошли по Невскому, который сегодня стал на один вечер полностью пешеходным. Алый закат догорал на небе у Адмиралтейства, Площадь Восстания же несла с собой покрывало звездной ночи. Оставались последние минуты до включения фонарей. Длинные тени и силуэты тысяч людей, гуляющих по проспекту в эти мгновения, вместе образовывали причудливую картину, сродни метаморфозам Дали. Заключенные между каменными домами серые группки небольших человечков оживали под последними лучами заката, брались как туземцы за руки и начинали свои пляски у гостиного двора. Их тени устремлялись к самому горизонту, отделенные от своих хозяев. С первым зажжённым фонарем всё это моментально пропало: начался вечер.
– Я в свое время связался с плохой компанией, – голосил Павел, поднабравшись. – Но мне повезло! Я смог вырваться из нее. Работал таксистом и был невероятно благодарен судьбе за этот шанс. Многие мои друзья остались и сейчас лежат в сырой земле. А у кого-то остались семьи. И спасибо вам, если б не ваше слово тогда, таксовал бы я до сих пор по Купчино, а теперь как большой человек выгляжу и таких людей знаю!
Он похлопал рукой по своему пиджаку и взял Николая за плечо, еще раз поблагодарив.
– Да ладно тебе, Паш, – это всё ты, сам встал на ноги, сам отбросил эту грязь жизни и… пришел к нам.
– Слушайте, а как вы у Зингера прописались? Ой, то есть как смогли открыть редакцию в самом центре города в таком здании?
– Ох, на это ушло, считай, три года. Но ничего, известность и упорство сделали своё дело, – Николай замолчал, но видя, что Павел ждет продолжения, добавил. – Это долгая и скучная история. Тем более я сейчас не в настроении рассказывать.
– А почему? Праздник же! Радость и…
Его слова утонули в очередном тосте «За победу!», инициированным соседним шумным столиком. Большая часть паба к нему присоединилась.
– У меня сейчас хороший друг умирает. На днях вот перенес инсульт и ослеп. Врачи уже домой его даже выписали, настолько всё плохо. Правда, сегодня вновь забрали, но скорее всего это в последний раз. А у меня сейчас не хватает времени на него. Вот, единственный свободный вечер выдался, – он протянул вверх бокал с недопитым пивом. – А его забрали и не пускают. А в другие дни? Сейчас утверждаются все летние программы, от моих решений зависит судьба нашей редакции и чуть ли не половины всех творческих объединений этого города. А у меня друг умирает. И я не могу его просто навестить. Я не могу даже это. Что-то я устал, хотя еще рано для этого.
– А что с ним?
– Да это… копилось годами. На самом деле чудо, что он дожил до своих лет.
Малыш Ёжик не любил понедельники, свою крестную, а также плохую оперу. Но этим утром он всё же поборол свою неприязнь к первому дню недели и не только встал пораньше, но даже не пролил кофе на своё сонное тело. Но всё же утро смогло напакостить и ему: выходя из квартиры, он случайно наступил на хвост черно-белому коту, который до этого момента спал как пушистый и мурлыкающий ангел. Раздался жуткий крик бедного животного. Ярослав отпрыгнул назад и ударился головой о косяк, предварительно сильно испугавшись такому громкому обстоятельству. Потирая ушибленный затылок, он ещё раз убедился в том, что утренние происшествия по понедельникам просто не могут обойти его стороной.
Но надо отдать должное, погода нынче была замечательная. Небо было в редких розовых облаках, напоминающих суфле из того славного ресторана на Лиговке, который ещё совсем недавно радовал ребятишек низкими ценами на мороженное, а сейчас радует конкурентов своим отсутствием. Лёгкий ветерок весело дул в лицо и прогонял последние крупицы сна из головы. Порой хочется стать ветром: летишь себе и смотришь на всех, да и за проезд платить не надо: с Купчино до Петропавловки за минуту донесёшься! Но потом думаешь: но всё-таки сложная работа у ветра. Всё время летать надо и не останавливаться, а как остановишься- так и не будет тебя.
