Самое безоблачное и тихое утро в северной столице каждый год приходится на девятое мая. Особенно молчалив центр города. Еще до зари перекрывается Невский проспект и соседние улицы, с каждым часом полицейских становится всё больше и больше. И растянувшиеся потоки людей по обе стороны центрального проспекта медленно идут по тротуарам, опустевшим проезжим частям в поисках прохода в неприветливых ограждениях из стальных забор и оранжевых камазов из дорожной службы. Зрители проходят через металлоискатели и занимают свои места на тротуаре Невского в ожидании начала парада. На высоких питерских столбах сегодня развиваются красные флаги. Центр замер в ожидании.
В тот год перед началом празднества по проспекту несколько раз беспокойно проехала пара полицейских машин. В окнах было отчетливо видно беспокойное лицо водителя и надрыв пассажира, передающего что-то по компактной рации. В эти минуты один из главных проспектов страны полностью был в их распоряжении. Наконец, в какой-то момент они умчались к Дворцовой площади и не вернулись. С непонятной целью проехал черный безмолвный кортеж из десяти автомобилей. Солдаты-срочники, выстроенные вдоль тротуара живой стеной, недовольно переглядывались. На площади Восстания после кортежа медленно начал вышагивал Парад.
– А машины-то немецкие, – заметили зрители.
И были как всегда правы.
Во второй половине дня праздничная программа продолжилась. После напыщенной демонстрации военной мощи начались более мирные шествия. В три часа дня с красными флагами по Невскому проезжали мотоголовые байкеры, чтущие славные традиции своих предков. Зрители под необыкновенно палящим солнцем расстегнули свои куртки и надеялись спрятаться в тонкой тени фонарных столбов. У Дома Книги байкеры все как один друг за другом поворачивались и смотрели на верхний этаж. Некоторые при этом махали руками, потрясывали кулаками, бравируя и не теряя при этом контроля над дорогой. В широком окне стоял высокий человек в синем пиджаке и поднимал руку в ответ. Движения его были скупыми, он напоминал престарелого генсека, стоящего на трибуне Красной площади.
– Зарёв! – выкрикнул один из мотороголовых. Этот выкрик поддержали еще несколько наездников.
Человек в окне благосклонно кивнул головой. Он слегка улыбался и думал о том, что предстоит еще сделать за сегодня. Даже помахать колонне было в его сегодняшнем расписании. Настало время, когда имя Зарёв вселяло неиссякаемую надежду в друзей и ужас в сердца врагов. Николай поднял взгляд на другую сторону улицы. Годы прошли, а там всё также. Истоптанная брусчатка и ровный асфальт, серый камень и уже тускнеющая позолота, мощные колонны и голые кусты вдоль дорожек, и всё тот же громадный купол Казанского собора. Вдохновляет. Колонны создают простор, которого здесь зачастую не хватает, гранит мощно держит тяжелую и непоколебимую конструкцию. А внутри своды потолков продавливают небо. Всё это кажется чем-то невероятным, особенно под неестественно резкий рев моторов.
Когда байкеры наконец проехали, Николай сел за стол и продолжил печатать на компьютере статью для какого-то там журнала (его название надо будет посмотреть в расписании). Через открытое окно дул легкий прохладный ветерок и открывался вид на голубое небо. В былые годы это стало бы отдушиной для поэта, но сейчас для души времени не было: слишком многое зависело от слов этого серого человека. На столе зазвонил телефон. Хозяин телефона бросил на него взгляд и продолжил работать.
В дверь постучались.
– Да-да, входите.
Дверь кокетливо приоткрылась и из-за порога появилась молодая девушка в бело-зеленом платье и с платком на голове. Смотря на Зарёва, она несколько раз постучала о косяк своей тоненькой белой ручкой и, стесняясь, спросила:
– Можно?
– Входите, – с некоторым раздражением ответил хозяин кабинета.
Он знал, чего ждать от этой особы и был настроен скептически.
Девушка, опустив глаза, прошла вдоль длинного Т-образного стола для собраний и села на крутящийся стул напротив поэта. Сейчас их разделяла столешница и видение итогов этого разговора.
– С праздником вас! – с улыбкой сказала она, снимая с головы платок, делающий ее похожей на Алёнушку из русских сказок. – Сегодня такое солнце, пришлось даже платок одеть, чтобы не сгореть. И вот представляете, каждый год солнечный день выпадает именно на девятое мая! Уму непостижимо…
Николай не стал её разочаровывать по поводу разгона облаков, и устало произнес:
– Да-да… Вас тоже с праздником.
– Спасибо.
Она поправила свои густые черные волосы, сложила руки на коленях, и с улыбкой смотрела своими темными стеклышками-глазами. Она походила на куклу работы настоящего мастера.
– Я снова пришла по поводу нашей выставки.
– Я уже понял, – Зарёв откинулся на спинку кресла.
– Так как там с Гостиным двором?
– В очередной раз говорю: гостинке негде выставлять это, они не заинтересованы.
Она опустила взгляд, думая.
– А если на улице их выставить?
Николай отвернулся от нее и посмотрел в окно.
