– Тебя не было для меня пять лет. Ты уехал, и я потом уехала…У меня долго умирала бабушка. Мы с мамой выхаживали ее в Риге и… Этот кошмар так затянулся. Прости, что разбила тебе сердце тогда, я правда видела в тебе что-то большее, чем простого ухажера. Но тебя не было год, а потом и еще… Ты не мог приехать. Я не справилась с собой, эти платонические отношения выматывали меня, ты был так далеко, а мне нужно было тепло, я должна была чувствовать кого-то рядом. А рядом всегда одни проходимцы. Вернее, один проходимец. Потом мне хватило мужества, и я сделала аборт. А потом уехала в Ригу. Я бы хотела всё вернуть, но…
–
–
–
–
– Ты моё солнце.
Сирень сама не понимала свои чувства до конца.
Сколько слез они пролили из-за друг друга.
И почему любовь моя в Питере?
Она показала ему письмо.
«Как можно летать так безмятежно, зная, что происходит вокруг. Но это так сладко… К сожалению, мы никогда не насытимся. У нас слишком мало времени и слишком много боли. Не мне тебе об этом говорить. Встретились, а у обоих за плечами целый мир, целая жизнь. Хочу к тебе и точка. Хватит слов. Я их и так написал слишком много. Хватит не на одну жизнь.»
– Я и правда хотел… Но не мог. Учеба, деньги, своя семья… Я поздно вылетел из своего гнезда, я вечно боялся.
За стеной становилось всё более шумно: их друзья собирались и накрывали праздничный стол, собранный на скорую руку. Пора идти.
– В конце концов, я тебе благодарен. Если бы не та боль, смог бы я стать человеком? Хотя, благодарить за боль… Ты моя Юдифь.
– А это кто?
– Лучше и не знать…
Они сидели в молчании и в какой-то момент посмотрели друг на друга. В их глазах, наполненных напряжением и болью, всё-таки нашлось немного тепла для обоих. И они слились в поцелуе, накрытом тишиной. Десять лет зрел этот поцелуй, вобрав в себя столько горечи и слез, упущенного времени, упущенных возможностей, упущенной жизни.
Когда они расцепились, Сирень сразу же зарыдала и уткнулась в его грудь. Он обнял её и молча смотрел вперед, не видя ничего: слишком больно было что-то говорить. Это был конец целой эпохи в их жизнях. Будто в эти минуты жизнь доигрывала последние ноты их серого дождливого романса. Их время ушло навсегда.
и
Кровь
/
Глава
5
This is major Tom to ground control, I'm stepping through the door
And I'm floating in a most peculiar way,
And the stars look very different today,
For here am I sitting in a tin can far above the world.
Planet Earth is blue and there's nothing I can do.27
«Space Oddity» David Bowie.
Вечер 8 декабря 1980 года. По телеканалу ABC идет прямая трансляция матча между клубами «Майами Долфинс» и «Нью-Ингленд Пэтриотс». Счёт 13:13. Болельщики застыли у экранов телевизоров. Комментатор Говард Коссел неожиданно прерывает свой рассказ о матче:
–… но игра внезапно становится не так важна для нас. Я прервусь, нападение проходит в режиме «ноу-хаддл».
Раздается подавленный голос второго комментатора Фрэнка Гиффорда:
– Третий даун, четыре. Форман… четвёртый даун. Кавана тянет время до последней попытки, секунда за секундой, чтобы у «Майами» в любом случае не было шансов. Свисток судьи: таймаут, осталось три секунды. Джон Смит выходит на поле. И неважно, что там происходит на поле, Говард, ты должен сказать, что мы только что узнали в ложе прессы.
– Да, должны. Помните, что это всего лишь футбольная игра, не важно, кто выиграл или победил. О невыразимой трагедии сообщили нам из ABC News в Нью-Йорке: Джон Леннон снаружи своего дома в Вест-Сайде, Нью-Йорк, пожалуй, самый известный среди всех участников «Битлз», получил два выстрела в спину, немедленно был отправлен в больницу Рузвельта и скончался по прибытии. Сложно возвращаться к игре после такой впечатляющей новости, с которой нам, должно быть, придётся смириться. Фрэнк?
Пауза.
Пауза.
Пауза.
–Да, в самом деле.
Ещё вчера вечером он говорил прессе о своём альбоме "Двойная фантазия". Леннон заявил, что эта пластинка адресована людям его поколения. "Людям, которые выросли вместе со мной, я говорю: "Вот он я, а как дела у вас? Как поживает ваша родня? Скажите, разве 70-е были скучными годами? Давайте же сделаем 80-е годы великими!"
А теперь его не стало. Зажгите свечи у его дома, зажгите свечи…
