Я понял, что время идёт намного быстрее, чем мне кажется, когда увидел своих друзей за рулями автомобилей. Вчерашние школьники/студенты рассекали на машинах наравне с маститыми прожженными жизнью дядями и нервными тетями. Я же продолжал заниматься чёрт знает чем, благо в последние дни августа повеял холодный осенний ветер – вдохнув его, я сразу понял, что обязательно надо что-то написать. К сожалению, летом было сделано опасное открытие – после хорошего (по размеру) бокала спиртного писалось, словно спалось – просто на ура. Виват, Хемингуэй! И, вечер за вечером, спуск к осенним мокрым листьям на земле. Огни, кто-то не выходил из дома и ежился только утром, вставая в пустой холодной комнате, кто-то за весь день стёр ноги до самых колен, весь продрогший от моросящего шквала, несущегося по всем улицам. Заболеет. Рестораны, подвалы, все двери закрыты, веранды убраны: вместо них – непривычная тротуарная пустота. Многие из моих знакомых сейчас чувствуют боль. Это не книжная боль, расписанная во всех подробностях, мыслях, переживаниях, движениях губ и соленых-соленых слезах, нет, нет, нет. Это боль настоящая, молчаливая, днём, возможно, даже саркастически-улыбающаяся, а перед сном горькие слезы, они обжигают, и неприятно, когда они высыхают. Но чаще всего молчаливая. И в уме как эхо: у меня не всё хорошо, у меня не всё хорошо, у меня…Но только в уме, живые губы говорят: надеюсь, у вас всё хорошо – улыбки в ответ. Обычное дело, желать другому добра. А еще в этой ночи страстные объятия – любви вам, любви, счастливцы! Всё равно – не надейтесь, всё равно не утолите голод! Но вы пытайтесь, пытайтесь. Любви вам, любви. Последние слова прозвучали как за упокой. Это умно – сразу думать на будущее. А вообще, ночь нежна. Так нежна, что хочется плакать, но только вот от чего? От боли своей, от боли чужих? От времени, что бежит, сменяя магазин за магазином на одном и том же углу? Нет, хочется плакать от этого – В-Е-Л-И-К-О-Л-Е-П-И-Я. Великолепия праздных ночей, праздных природой, осенним дыханием в последнее число августа. Лето сгорело, пепел развеян, холодный камень – вот что осталось нам с вами. И ветер этот – только начало потопа. А рестораны горят, люди болят, и тексты заканчиваются так некстати. Да и ночи тоже коротки. Их нежность уходит так быстро, их красота и надежда ускользают в мгновение ока. Как же так, хотя бы одну ночь в году продлить на немного, чтобы хватило хотя бы душе отдохнуть. Но душа безгранична, безгранична настолько, что думаю я о девчонке одной. Она так далека, сейчас уже спит, седьмой сон ее головой завладел. И думаю я о том, как добра, как смела и спокойна она. Добра ко мне, смела к миру. И совестно мне и горько за себя и за жизнь. Будь она рядом, я бы не делал кислую мину, не открывал бы все эти явления жизни посредством литературных попоек. И ведь она рядом, в сердце моём – куда ближе? И… ночь так нежна на пороге осеннем. Я шляпу сниму и прилягу. Сон мой надежно меня защитит до утра. А там новый день. Я буду уже говорить по-другому, новую роль на себя нацепив. И вот написал, что осень просила: смущенно-грустный плач о тех, кто давно уже спит.
Вот так и закончилось лето.
Одним холодным октябрьским вечером Николай сидел дома и наслаждался чашечкой превосходного чая. Настроение было уютно-домашнее. Он пытался уже несколько лет постичь философию этого великолепного и многогранного напитка, но с каждым новым вкусом понимал, что это не философия, а мелодия. Мелодия вкуса. А мелодия, по его мнению, не поддавалась никаким законам. Было уже за полночь. Моросил дождь. Двор был пуст. В больших лужах отражались ярко-оранжевые лучи уличных фонарей. Рябь постоянно нарушала хрупкую водную поверхность, отчего казалось, что свет в отражении начинал танцевать. В этом во всём было что-то поэтичное. Он созерцал, не забывая при этом про ещё горячий чай. Через несколько минут поэт заметил мужчину, одиноко сидящего на скамейке возле лужи. В отблесках фонарей можно было разглядеть его лицо. Он смотрел куда-то вдаль. Зарёв был уверен, что он о чем-то думает. Интересно, о чем? Возможно, у него проблемы на работе или в семье. А может, он кого-то ждёт? Нет, ночью и в такую погоду! А может быть, он сбежал откуда-то? Из дома, например. Или с девушкой расстался? Или все надоело? О чём? О будущем? Или о настоящем? А если он творец? Ищет вдохновения? Или… Пока Коля терялся в догадках, мужчина встал и пошёл по лужам. Казалось, что он зайдет в ближайший подъезд, но нет, незнакомец дошёл до конца двора и свернул на улицу, продолжив своё загадочное путешествие, унося от нас свою тайну. Как говорил всё тот же поэт: «Я люблю недосказанные истории». Впрочем, через несколько лет жизнь Зарёва пролегала недалеко от пути того загадочного мужчины.
– Дорогой, дорогой… – доносилось из глубин коридора.
