Ребенок не задумывается о том, откуда окружающие его взрослые черпают информацию. Если бы мама сказала мне, почему задержали Стивена Бьянки, возможно, все сложилось бы иначе.
Я помню, что была абсолютно спокойна. Я-то точно знала, что насчет Стивена они ошибались. Он любил Эстер так же сильно, как я. Меня не удивляло, что мама с готовностью поверила в то плохое, что о нем говорили. Она всегда делала поспешные выводы о мужчинах. Однажды она накричала на работника школы, в чьи обязанности входило переводить детей через дорогу, за то, что он помог мне завязать шнурок. Накричала на глазах у всей школы.
Остаток пути мы ехали в молчании. На маме была выцветшая черная футболка из магазина «Кмарт». На плечах виднелись едва заметные оранжевые разводы: футболка слишком долго сушилась на солнце. Пахло от мамы, как всегда, по-особенному – дезодорантом в сочетании с ароматами чая с молоком и печенья с мятным кремом в шоколаде. Она остановила машину на подъездной аллее, но мы вышли не сразу. Жара просачивалась в салон, хотя двигатель мама не заглушила и кондиционер работал. Мне не хотелось вылезать из машины. Казалось, что-то безвозвратно уйдет, когда мои ноги коснутся земли.
Мама повернулась в кресле и посмотрела мне в глаза, давая понять: все, что она сейчас скажет, очень важно.
– Я знаю, что ты ее любишь, Ква-Ква. Знаю, что она твоя лучшая подруга. Знаю, что такого не должно было случиться. Но я твоя мама, и мой долг – защищать тебя от опасностей. Некоторые подумают, что ты еще маленькая, что я не должна тебе это говорить. Но я считаю, что ты достаточно взрослая и должна это знать. Стивена арестовали потому… потому что, по мнению полиции, возможно, он сделал что-то плохое с Эстер.
Мне вспомнилось, как однажды мы пошли играть в боулинг, и Эстер бросила шар так сильно, что он перелетел через барьер на соседнюю дорожку и сбил на ней несколько кеглей. У нее было такое выражение лица, словно она понимала, что наозорничала, но в то же время гордилась собой. Она прижала ладони ко рту и рассмеялась.
– Ронни, я должна тебя спросить… – Мама пристально смотрела на меня. – Когда-нибудь папа Эстер делал что-нибудь такое, от чего тебе было… неловко? Что-то такое, что тебе не нравилось?
– Мама! Нет! – Я решительно тряхнула головой.
– Ладно, ладно. Но я должна была спросить.
– А полицейские… – Я никак не могла задать свой вопрос. Мама терпеливо ждала. – Они знают, где она?
– Нет. Именно это они и пытаются выяснить.
Я заплакала. От облегчения. Раз полиция не знает, где Эстер, значит, она жива. Мама ошибалась насчет Стивена. Все ошибались.
Мама обняла меня, стала гладить по голове, не обращая внимания, что я пачкаю соплями ее футболку; мы покачивались из стороны в сторону. Должно быть, свободной рукой мама повернула ключ в зажигании, потому что двигатель вдруг вздрогнул и умолк. Какое-то время мы еще сидели в обнимку и покачивались, пока машина не нагрелась настолько, что находиться в ней стало невыносимо.
Полиция искала Эстер, но ее нигде не могли найти. А теперь еще и Стивен угодил в беду. И тут меня осенило: в понедельник надо непременно поговорить с Льюисом. Вдруг он поможет придумать более толковый план. Пусть мой поход к ручью не принес ожидаемых результатов, но все равно ведь никто не знал Эстер лучше, чем я. Сидя в жаркой машине, я поняла всем своим существом, что привести ее домой могу только я.
Свою собаку – келпи с шерстью цвета старой ржавеющей машины – хозяин мотеля «Лошадь и трость» держал на цепи за номерами. Сержант Сара Майклс принесла псу купленную на автозаправке черствую булочку, которую она так и не сумела запихнуть в себя за завтраком. Келпи с узкой рыжеватой мордочкой по натуре была вертлявой и раздражительной. Толстая цепь на ее шее местами вытерлась до черноты. Собака быстро проглотила булочку и отступила назад, с опаской исподлобья наблюдая за Сарой, – видать, привыкла получать пинки без всякой причины, – и не сводила с нее глаз, пока Сара шла к машине, чтобы ехать на опрос свидетелей. Воздух был сухой. Желтые кустарники и полоса бурой земли, тянувшиеся от веранды мотеля, рельефно выделялись на фоне голубого неба. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь лязгом собачьей цепи.
Зазвонил мобильный телефон Сары.
– Множество частичек кожи и волос девочки, – сообщила эксперт-криминалист на другом конце линии. Прежде Саре не доводилось с ней работать.
– Ничего удивительного: это же машина ее отца. Следы крови?
– Никаких. Мы работали всю ночь. Ни в одной из машин следов крови не обнаружено.
– А на туфле? – спросила Сара.
– Тоже нет. ДНК, конечно, ее всюду. Правда, мы обнаружили на туфле ДНК еще кого-то.
– Родственника?
– Однозначно нет. Кому бы она ни принадлежала, это не кровный родственник Эстер Бьянки. Пока это все, что я имею вам сообщить.
– Вы сравнили образец ДНК Эстер Бьянки с ДНК Стивена Бьянки? Мы можем быть уверены, что он ее отец?
– Этого не было в задании, – вздохнула женщина. – Меня попросили установить, есть ли на туфле следы крови кого-то из близких родственников.
