– Мы делаем все, что в наших силах, – заверила ее Сара. В воздухе витал слабый запах талька.
– Надеюсь, – промолвила Эвелин, глядя Саре в лицо.
Сара посмотрела на Смити. Тот тихонько сидел в углу, пытаясь спрятать в усах натянутую улыбку. На него никто не обращал внимания.
– Что вы думаете по поводу того, что она сказала о Стивене Бьянки? О том, что он заходил в раздевалку? – осведомилась Сара.
– Ронни любит отца Эстер. Наверно, потому что растет без отца, бедняжка. – Словно почувствовав, что ляпнула лишнего, Эвелин добавила: – Вряд ли она поняла, как это прозвучало.
– Стивен Бьянки никогда вас не настораживал? – спросила Сара.
– Я ко многим отношусь настороженно, когда дело касается моего ребенка. Но ему я позволяла отвозить Ронни в бассейн, потому что он ей нравится и я ему доверяю. Это правда.
Разумеется, Эвелин еще не знала, что Стивен Бьянки задержан. Сара старалась сохранять в тайне его арест, пока это было возможно.
Когда Сара с Эвелин вышли из кабинета директора, где работал кондиционер, обеих мгновенно сдавила жара, удушающая, липкая, как змея, обвивающаяся вокруг своей жертвы. На веранду падали лучи палящего солнца, и Сара была рада, что солнечный ожог на руке прикрывает длинный рукав рубашки.
– Спасибо, что пришли, – поблагодарила она, кивнув Эвелин. Та пыталась пригладить непослушные волосы дочери.
В кабинете директора школы по-прежнему ощущался запах талька. Сара записала в блокноте показания Вероники Томпсон о Стивене Бьянки и рядом начертила треугольник. Сержант-инструктор в полицейской академии всегда напоминал о важности вести диалог с самим собой в письменной форме. «Способность делать записи для себя, складировать информацию вне пределов своего тела – это то, что отличает нас от животных. В этом и есть наше главное отличие от обезьян, чтоб им пусто было». А треугольники Сара использовала в качестве пометок, потому что они сразу бросались в глаза, когда она листала свой блокнот. А еще потому, что они навевали мысли о заговорах, о трудных для понимания вещах, которые не лежали на поверхности.
Неосознанно Сара достала из кармана мобильный телефон и уставилась на маленький зеленый экран. Чувствуя в руке его тяжесть, она снова подумала о том, чтобы удалить номер Амиры. По большому счету, это был бы исключительно символический акт, поскольку телефон Амиры впечатался в ее память, но, может быть, удалив его, она бы перенастроилась, освободила тот уголок сознания, где роились мысли об Амире, заставляя грустить об их расставании.
После того, как Сара поговорила в школе со всеми, с кем хотела, – с девочками и учителями, общавшимися с Эстер в последние минуты перед ее уходом из школы, с мальчиком, который, по их словам, сидел с ней на большой перемене, – она просмотрела свои записи. «Позвонить Констанции Бьянки и сообщить ей о последних результатах расследования». В общем-то, делать об этом пометку было необязательно, но теперь Сара с удовлетворением подумала: хорошо, что не поленилась. Она гордилась тем, что не забывала держать семьи жертв в курсе дела. В данном случае это было тем более важно, потому что муж Констанции находился под стражей. Обстоятельства постоянно напоминали Саре, что нужно записывать все до мельчайших подробностей. Если она не записывала, думая, что уж такую важную информацию никак не забудет, тогда-то обычно дела и шли наперекосяк. Прямо в машине Сара набрала номер домашнего телефона Бьянки. Трубку сняли после первого же гудка.
– Здравствуйте, миссис Бьянки. Это сержант Сара Майклс.
– Есть новости?
В голосе Констанции слышалось отчаяние.
– К сожалению, пока никаких. Я просто звоню справиться, как у вас дела? Все хорошо?
– Да. Но…
Сара приготовилась к трудному разговору. Констанция наверняка хотела знать, что сказал на допросе Стивен, но это была тайна следствия, которую Сара не имела права разглашать. Она также предпочла бы не давать объяснения по поводу того, что заставило ее мужа наброситься на полицейского.
– Констанция, я понимаю, у вас, конечно, много вопросов, – начала Сара, – но сразу хочу предупредить: есть вещи, которые я не могу с вами обсуждать. Главное, что вы должны знать: мы пока еще не предъявили вашему мужу обвинение в связи с исчезновением вашей дочери…
– Вы можете приехать сюда? – перебила ее Констанция. – Ко мне домой? Я должна вам кое-что сообщить.
– Разумеется. Мы уже едем, – сказала Сара. Приподняв брови, она посмотрела на Смити. Тот уже перестраивал маршрут.
«Тойоту» Констанции Бьянки тщательно осмотрели и вернули хозяйке. Машина стояла на подъездной аллее, когда Сара и Смити затормозили у дома.
– Спасибо, что приехали, – поблагодарила Констанция.
Сара и Смити расположились в гостиной.
– Вы нас не затруднили, миссис Бьянки.
– Можно просто Констанция.
– Вы сказали, у вас есть что нам сообщить, – напомнила Сара.
– Да. – Констанция помолчала, будто подбирая нужные слова: – Вам необходимо поговорить о моем муже с Шелли Томпсон. О том, что он совершил.
Сара и Смити переглянулись.
– Вы можете объяснить, почему мы должны с ней поговорить? – мягко осведомилась Сара.
