– Но у вас ведь есть образец ДНК мистера Бьянки, да? Когда вы сможете провести сравнительный анализ? Мне хотелось бы получить результаты как можно скорее.
Испустив громкий вздох, женщина попросила подождать пару минут. Сара услышала стук компьютерной клавиатуры. В криминальных сериалах, которые любила смотреть Амира, патологоанатомы и лаборанты всегда были куда более инициативными, нежели в реальной жизни.
– Я ввела данные, – сказала женщина и повесила трубку.
Келпи засеменила к Саре, но не дошла до нее. Цепь натянулась, не пуская ее дальше. Собака заворчала. Глядя на ее опущенную морду, Сара подумала, что им уготован очередной вонючий жаркий день.
Она прислонилась к белому «коммодору», ожидая, когда Смити выйдет из мотеля. Они собирались ехать в школу, чтобы опросить детей и учителей. Сама она давно проснулась, успела много кому позвонить, продумала план действий. Сара никогда не доверяла предчувствиям и предрассудкам старших коллег-мужчин, с которыми ей приходилось работать. Предпочитала свои мысли излагать на бумаге: имея в блокноте перечень дальнейших шагов расследования, она чувствовала себя спокойнее. Сара записала, что надо бы не забыть сделать контрольный звонок по поводу образца ДНК Стивена Бьянки.
Перед глазами так и стояло полнящееся надеждой лицо Констанции Бьянки во время их ночного визита в ее дом.
– Это ее, – сказала Констанция, когда Сара показала ей туфлю Эстер после того, как Стивена препроводили в полицейский автомобиль. Констанция баюкала в руках пакет с туфлей, словно ждала, что ее дочь вот-вот материализуется: дух из бутылки необычной формы.
Сара переминалась с ноги на ногу на асфальте. Ожог на руке зудел. Скоро кожа на нем начнет облезать. Подавив желание почесать руку, она застегнула рукав рубашки. Почему так долго нет Смити?
Инструктор Сары в полицейской академии часто говорил: «Складку можно разгладить, но сделанного не воротишь». Под этим подразумевалось, что любая версия требует всестороннего анализа, нельзя ее принимать только потому, что она стройная и удобная. Есть вещи, которые можно сделать только один раз. Объективность, оперирование непреложными фактами – это то, к чему они должны стремиться. Сара подумала об Амире. «Тебя постоянно гложет страх, – заявляла ей Амира. – Твоя работа сделала из тебя параноика». Но ведь именно Амира отказывалась говорить своим родителям о Саре. Разве это не страх? «Они не поймут. Это бессмысленно. Не дави на меня». В итоге они то и дело ссорились из-за родителей и работы.
Наконец появился Смити. Он вскинул руку, извиняясь перед Сарой за опоздание, и сел за руль. Разбитый нос за ночь опух еще больше, хотя повязку Смити уже снял. Благодаря несдержанности Стивена они выиграли немного времени: теперь имели полное право держать его под арестом. Саре хотелось спросить у Смити, что он сказал Стивену. И уже не в первый раз она подумала, что, пожалуй, лучше ей этого не знать.
Сара села в машину. Смити уже пристегивался. Она последовала его примеру. Среди полицейских были и такие, кто пренебрегал ремнями безопасности, но они оба какое-то время служили в подразделении дорожного патруля: Сара – сразу по окончании академии, Смити – до того, как уехал из Западной Австралии. Оба насмотрелись на людей, которые были пристегнуты ремнями безопасности, но все равно погибли. Сара лучше многих знала, что ремень безопасности не спасет, если врезаться в дерево на скорости сто километров в час. Но именно тех, кто не пристегивался, по кускам собирали по обочинам дороги. Если ей суждено погибнуть, она все же предпочла бы оставаться в целостности. Сильный удар головой и все, тебя больше нет – ты даже не успеваешь понять, что происходит.
Из черной пластиковой вентиляционной решетки на приборной доске дул тепловатый воздух.
Смити выезжал на автостраду. Сара повернула голову, проверяя, нет ли на дороге других машин.
– На основании одной только туфли мы никогда не добьемся обвинительного приговора, – сказала она, стремясь выветрить из головы мысли, не дававшие ей покоя с той самой минуты, как она проснулась в четыре часа утра. – Ни один суд не признает его виновным, если тело не будет найдено.
– Из-за этого дела на Кинуака будут давить со всех сторон, – ответил Смити. – Сегодня выйдут статьи в газетах.
Словно в подтверждение его мысли, Сара заметила команду телерепортеров у школы. Блондинка говорила что-то в микрофон, оператор снимал центральные ворота школы. Прибыли журналисты из Сиднея. Соперничество со СМИ – заведомо провальный бизнес. За нераскрытые преступления полицейских наказывали, за удачи – награждали молчанием.
Сара представила, как ее начальник сидит в своем кабинете за столом, на котором разложены газеты.
– Казалось бы, народ должно тошнить от этих ужасов, – произнесла она.
– Это заразительно, ты не находишь? – спросил Смити, не отрывая глаз от дороги.
– Что?
