Вопрос тот же: могу ли я через Распутина подобраться к Императору? Не отговорить от войны – нет, но направить финансовые потоки в нужные карманы? Мнение некоторых товарищей о том, что Гришка имел неимоверно огромное влияние на Николая Александровича лично мне казалось слегка притянутым за уши. На Александру Федоровну – еще куда ни шло. Насчет царя – большие имеются сомнения.
А революция? С ней что делать? Февраль, потом Октябрь… Гибель Романовых, гражданская война, хаос… Трагедия, конечно. Но и – уникальная возможность для того, кто умеет ловить рыбу в мутной воде.
Или… Сохранить монархию, подтолкнув к «реформам», чтоб в 1917 все гладенько сложилось? Оказаться в центре гражданской войны тоже не особо хочется. Тем более, мне сейчас семнадцать. То есть, я застану все «прелести» будущих перемен. Впрочем, думать пока об этом рано. Нужно работать с тем, что есть на сегодня.
Например, использовать Распутина, пока он на пике влияния, выжать из ситуации максимум, а потом… предупредить его об убийстве в декабре шестнадцатого. Заслужить доверие «старца», стать незаменимым… Это уже похоже на план.
Мысли неслись, как лихая тройка лошадей, в сопровождении цыган с гитарами и медведями. И да, скрывать не буду, мысли эти были циничные и пьянящие.
Знаете что скажу, поставьте себя на мое место. Представьте, что в ваши руки сам собой вот-вот потечёт золотой ручеек. Откажетесь? Очень сомневаюсь.
Зря отец много лет пытался вырастить из меня свое подобие. Не просто так говорят, что природа на детях отдыхает. Я – аферист, игрок по жизни, а теперь еще и обладатель инсайдерской информации исторического масштаба.
Знание – сила? Нет. Знание – это рычаг. И я найду точку опоры. Главное – не спешить, укрепиться здесь, втереться в доверие. Начать с малого.
Мои стратегические расчеты и фантазии на самом пике их взлёта были прерваны беспардонным образом.
Дверь каморки распахнулась, впуская поток кухонного чада и сварливый голос. На пороге стояла вчерашняя баба в темном платке – суровая, с вечно недовольным лицом. Дуняша, кажется. Помню, перед тем, как отправить меня в чулан, Распутин именно так ее называл.
– А ну, проснулся, лежебока! – зычно скомандовала она. – Не́ча бока пролеживать, утро на дворе! Отец Григорий уже встал, на службу до храму отправился, а ты валяешься, аки барин. Посетители скоро пойдут вереницей, у нас не метено, не топлено!
Не знаю, почему, но баба упорно называла Распутина «отцом Григорием», хотя он точно не имеет никакого церковного сана. Родством между ними тоже не пахнет. С хрена отец? Не понятно.
С церковью у Гришки вообще отношения сложные. Они его по началу активно продвигали, а когда он реально продвинулся и решил действовать самостоятельно, попытались повернуть все обратно, рассудив, что бесконтрольный Распутин им не нужен. Не угадали. Не вышло Гришку задвинуть.
– Дык рано еще. – Попытался я образумить женщину, энергичная активность которой била через край.
– Рано?! – У нее стало такое выражение лица, будто я ей в душу плюнул своими словами. – Да ты совсем что ли совесть потерял? До обеда спать – это по барской части. Ты барин? Нет. Вот и все!
Дуняша бесцеремонно вцепилась мне в плечо и выволокла в кухню. По ее поведению я заподозрил, что в случае сопротивления она бы не только в плечо, но и в волосы вцепилась. Удивительно злобная баба.
– Живо умывайся вон там, у рукомойника! И марш на Сенную! Именно туда. В лавку Мефодьева. Понял? У него товар самый лучший. Купишь хлеба белого две буханки. Это в булочной на углу. А вот сахару фунт, чаю четверть фунта, да масла свежего полфунта – у Мефодьева. Лавка прямо на рынке, по вывеске разыщешь. У других не бери! Понял? И вот еще. Ушицы надо отцу Григорию сварить. Мясо он не кушает. Вообще. Ну за рыбой я сама, наверное, схожу. А то ты выберешь что-нибудь не то. Вот тебе два целковых серебром и медь, – Дуняша сунула мне в руку монеты. – Смотри, не растеряй! И чтоб сдача до копейки! Знаю я вас, прощелыг уличных. Эх… Все доброта отца Григория. Все она. Ну-кась! Марш дела делать!
Ошеломленный таким напором, я едва успел плеснуть в лицо ледяной воды и вытереться жестким, как терка, полотенцем. Великие комбинации съежились до банального похода на рынок – какая ирония.
Я, конечно, с огромным удовольствием послал бы Дуняшу куда подальше, но решил повременить. Буду воспринимать это как часть игры. Вживание в роль.
С горем пополам вытребовал у тетки таз, налил туда воды и частями, как тюлень, обмылся, насколько это возможно в подобных условиях. Затем переоделся в чистую, очень простую одежду, которую приготовила Дуняша, натянул ботинки, принесённые ею же, и выскользнул из квартиры. Кроме исподнего (о котором даже говорить не хочется), штанов, рубахи и обуви мне ещё была вручена тужурка наподобие студенческих.
Согласен, куртейка – дело нужное. Питер – это тебе не приморский городок с каштанами и тёплым солнышком. Судя по ощущениям, на улице не больше двенадцати – тринадцати градусов.