Гораздо позже, уже в нашу эпоху, когда республики бывшего Советского Союза мучительно переходили от социалистической экономики к капиталистической… и когда Китай с его 200-миллионным населением, жившим за чертой бедности, стал демонстрировать чудеса экономического роста, стало ясно: капитализм под контролем государства – это самая большая утопия.
Мог ли знать об этом Сокольников? Конечно, нет… Впрочем, как известно, задачи перехода к капиталистической экономике архитекторы нэпа и не ставили, так что этот вопрос уже не к ним…
Через 70 лет, осенью 1991 г., государство также объявило о грядущей либерализации цен. Результат не заставил себя ждать.
Мы помним, как граждане, узнав о предстоящем росте цен, бросились сметать все подряд с полок магазинов, а производители, не желая упускать выгоду, предпочли придержать свои запасы. Продовольственные магазины опустели, в продаже остались в основном хлеб, морская капуста и некоторые консервы.
Опасения граждан были не напрасны. Со 2 января 1992 г. начали действовать указ президента и постановление правительства «О мерах по либерализации цен». Буквально в тот же день цены практически на все товары взлетели минимум в 3,5 раза, и это было только начало. Уже к концу 1992 г. цены выросли в среднем в 26 раз. На практике некоторые группы товаров подорожали еще сильнее. К примеру:
• литр молока в начале 1991 г. стоил 22 коп., а к концу 1992 – 22 руб.
• килограмм муки подорожал с 46 коп. до 46 руб.
• десяток яиц стал стоить 87 руб. вместо 1 руб. 30 коп.
• стоимость пары носков выросла с 2 руб. 61 коп. до 67 руб.
• а новенькие «Жигули», цена которых в 1991 г. была 8300 руб., стали стоить более 100 тыс.
Поначалу правительство ограничило рост цен на ряд особо значимых товаров, таких как, к примеру, хлеб. Однако реальной возможности сдерживать их не было, и вскоре федеральное правительство делегировало обязанности по контролю региональным властям. В этот момент правительство окончательно утратило контроль над ценами в стране.
Деньги, как и во времена «военного коммунизма», печатали со страшной скоростью, зарплаты росли стремительно, но все равно не успевали за ценами. Средняя зарплата, составлявшая к началу 1992 г. 1438 руб., выросла к концу года до 16 тыс. Однако эта прибавка, очевидно, не могла компенсировать стремительный рост стоимости товаров первой необходимости. И эта проблема имела далеко идущие последствия.
В том же 1992 г. произошло резкое и серьезное ухудшение питания основной части населения. На фоне роста цен особенно снизилось потребление мяса, молока и рыбы, в то же время возросла доля картофеля и круп.
Приобретение населением рыбы в 1992 г. составило 30 % от уровня 1987 г.
Покупка мяса, сахара, сыра – порядка 50 % по сравнению с 1987 г.
Неблагоприятное изменение рациона привело к ухудшению состояния здоровья наиболее нуждающихся слоев населения. Именно этот фактор стал одной из причин роста заболеваемости и смертности. Многим просто было нечего есть.
На фоне общей экономической и социальной депрессии заметно выросли производство и потребление алкоголя и табака. Продажи алкоголя при незначительном импорте превысили производство более чем в два раза. Рынок наводнили суррогатные алкогольные напитки, контроль за производством которых был утерян.
Результатом либерализации цен стало формирование в стране так называемой устойчивой бедности. Из этого специфического состояния практически невозможно было выйти за счет личных качеств и индивидуальных трудовых усилий. Причем продолжительное нахождение в этом состоянии вело к социальной деградации и потере здоровья.
В структуре общества сформировалась многочисленная группа людей, не имеющих возможности вырваться из нищеты. Российское общество разделилось на нищее большинство и богатое меньшинство.
Третья часть населения страны не имела возможности есть досыта. Она находилась за чертой бедности, доходы этой части граждан были ниже прожиточного минимума.
Что говорит опыт нэпа?
Точно так же, как после либерализации цен в 1992 г., в 1920 г. цены выросли в тысячи и десятки тысяч раз по сравнению с
дореволюционным временем. Однако в результате нэпа уже к 1927 г. мы видим совершенно другую картину. Обратимся к статистике.
