Очередные призывы к жесткой кредитной и финансовой политике вызвали сопротивление со стороны хозяйственников и плановиков. Они были возмущены – сначала Наркомфин отказывается печатать деньги, чтобы покрывать нужды бюджета и промышленности, а теперь собирается ограничить цены!
Надо сказать, что с высоты сегодняшнего дня тезис Сокольникова о регулировании цен считается наиболее спорным пунктом его программы. Опыт последующих лет экономики Советского Союза показал, что регулирование цен отнюдь не всегда приносило положительные результаты. Однако тогда, в 1921 г., Сокольникову удается настоять на своем, несмотря на сопротивление. Дебаты приобретают драматическую остроту. Первый председатель Госплана Кржижановский заявляет, что ситуация, в которой Госбанк имеет автономию, неприемлема. Его тут же поддерживает Ларин, выдвигающий лозунг «Подчинение финансов интересам производства и кредитной политики, Госбанка – Госплану». На этом фоне вновь раздаются возгласы о диктатуре Наркомфина, сравнимой с диктатурой Наркомпрода, распоряжавшегося хлебом в годы «военного коммунизма».
Однако на этот раз Сокольникову не нужно искать аргументы, чтобы сделать свою позицию тверже, достаточно описать ближайшую перспективу.
Страна стоит на пороге всеобщей крестьянской забастовки против трестов и кооперации, напоминает народный комиссар финансов, отвечая своим критикам. Со дня на день крестьяне откажутся покупать промышленные товары и перейдут к натуральному ведению хозяйства.
Отвечая на обвинения в диктатуре, Сокольников делает важнейшее для понимания всей его экономической концепции замечание. Да, говорит он, в годы «военного коммунизма» была диктатура, но не Наркомпрода, а хлеба. Если у ведомства был хлеб, и оно давало его рабочим – завод работал. Без хлеба эта диктатура была бы бесполезна. «А теперь время не диктатуры хлеба, а диктатуры денег», – говорит Сокольников.
Этим заявлением он пытается показать своим оппонентам, что война с жадным Наркомфином сродни сражению с ветряной мельницей – НКФ лишь исполняет поручения центральных органов, поэтому обвинять его в какой-либо диктатуре глупо.
Сокольников напоминает: нэп – это капитализм под контролем государства, а не просто капитализм. «Я считаю, что наша практика в государственной промышленности, в государственных торговых органах и кооперации получила совершенно капиталистическое извращение», – констатирует он.
Он призывает напомнить промышленности, что пора положить конец увлечению получением капиталистических прибылей. Единственный выход из кризиса – регулирование отпускных цен трестов и расширение кредитования крестьянства за счет скопившихся на складах товаров. На первых порах он предлагает скорректировать ситуацию на рынке за счет ограниченного ввоза товаров из-за границы и повышения цен, по которым заготовительные органы покупают хлеб у крестьян. И поставить дело в промышленности так, чтобы хозяйственники, получив от государства денежные средства, считали преступным требовать у правительства дополнительных ассигнований.
Особого выборы у руководства страны на тот момент не было. «Ножницы цен» продолжали расходиться, и конкретные предложения звучали только из Наркомфина, остальные были слишком заняты его критикой.
План Сокольникова принимается в работу и позволяет в короткие сроки преодолеть первый кризис нэпа. Промышленные цены были снижены, а сельскохозяйственные выросли по сезонным причинам под влиянием массовых закупок на экспорт. Преимущества червонца становились все очевиднее, наступало время переходить к ликвидации совзнака. Так начиналась заключительная часть денежной реформы.
В 20-е гг. было понятно, что появление частной торговли неизбежно приведет к росту цен. Однако и отказаться от частников было нельзя – молодая советская система распределения и сбыта не справлялась со своими задачами. Поэтому авторы нэпа старались компенсировать высокие цены в частных лавках и магазинах через систему распределителей на предприятиях, через ограничение отпускных цен трестов и синдикатов и управление собственными товарными запасами. Вопрос цен неоднократно поднимался на всем протяжении новой экономической политики и всегда оставался в центре внимания.
