Вечер, объединивший под одной куполообразной крышей свадьбу и юбилей, собрал вместе огромное количество малознакомых людей и прошел на удивление спокойно, за исключением некоторых казусов, присущих всем большим торжествам. Речи отца невесты цензура вовсе обошла стороной. Несколько приятелей Виктора взяли с него пример, чем развеселили присутствующих и самого новоиспеченного мужа, а вот сияющая в своей диадеме Элвин выглядела так, будто проглотила ложку лимонного сока. Ее настроение подпортилось еще тогда, когда во время церемонии ее племянница, которой поручили почетное дело – подносить кольца молодым, упала прямо перед священником, запнувшись за ступеньку. Сконфуженная невеста посчитала такую вопиющую неловкость дурным знаком. Но настоящую ярость в ней спровоцировали гости, наплевавшие на четко прописанный план рассадки, – они просто заняли места рядом с теми, с кем им искренне хотелось поболтать.
Сильно опоздавшим Роману и Теодоре достались свободные места за столиком с тетушками, которые как будто не были против их присутствия, но поглядывали на молодых людей с тонким налетом пассивной агрессии, жалея, что их места не достались кому-то поинтереснее и сдержаннее. Самая старшая и уважаемая дама, с короткой шевелюрой черных волос, широко посаженными глазами и тяжелым подбородком, придававшим ей воинственный вид, – крестная мать невесты – первой пыталась завязать беседу с незнакомыми молодыми людьми, недовольно хмыкнув, когда они представились как друзья жениха. Но после нескольких намеренно отпущенных Романом двусмысленных шуток фыркнула куда громче и переключила внимание на подруг, тем самым заставив молодых людей тихонько рассмеяться.
Они провели этот день, не думая ни о чем, кроме того, что обрели прошлой ночью. Смеялись, шутили, танцевали, выпивали и снова смеялись и в какой-то момент почувствовали, словно сегодня живут чужими жизнями. Как будто они балансировали где-то на краю Вселенной, собирающей в подол причудливые созвездия, ярчайшие кометы и облака звездной пыли. Лишь однажды Роман вернулся в привычный мир, когда во время танца в толпе мелькнула чья-то растрепанная черная голова. Но, как выяснилось, она принадлежала очень рослому подростку с тонким лисьим носом.
В реальность холодного предрассветного утра днем позже Теодору и Романа резко и без предупреждения выдернул раздавшийся в темноте телефонный звонок. Теодора испуганно подскочила и увидела, что светится экран ее телефона. Роман же заснул так крепко, что долго не мог понять, снится ли ему этот отвратительный звук. Место на груди, где до сих пор покоилась голова Теодоры, теперь медленно оплетал неуютный холодок.
– Кто это? – пробормотал он, переворачиваясь на живот и натягивая на себя одеяло.
Стояла густая темнота: звезды почти исчезли, но до той поры, когда солнце позолотит воду, времени было еще много, и за окном почти ничего невозможно было рассмотреть в новолуние.
– Прости, – прошептала Теодора. – По работе. Спи.
Роман не стал сопротивляться сну и провалился в полудрему. Он видел несуществующие яркие образы, но продолжал слышать реальные звуки. Теодора взяла второе одеяло с кресла, накинула на себя и прошла в ванную.
– Я тебя разбудил, – вместо приветствия произнес строгий голос Стига Баглера, но то, что, вероятно, должно было быть вопросом, прозвучало как прискорбная констатация факта.
– Разумеется! Сейчас три часа ночи.
– Уже половина четвертого.
Теодора опустилась на узкий бортик ванны, придерживая одеяло, и вздохнула. Пол неприятно холодил босые ступни. Она прекрасно понимала, что Баглер чувствует себя паршиво из-за того, как говорил с ней в последний раз, но это был не тот момент, когда она готова была слушать и сострадать. Теодора почувствовала, как устали от недосыпа глаза, и посмотрела в зеркало над раковиной, но увидела только свой лоб и карамельного цвета плитку позади. Она терпеливо ждала, пока Баглер справится со своими языковыми и поведенческими барьерами и перейдет к сути.
– Я не хотел звонить, но у нас очень срочное дело. Меня самого выдернули с выходных. Я сейчас возвращаюсь в город. Там какой-то необычный случай. Мне понадобится консультация психотерапевта с места. В смысле, не мне лично, а… ах, черт! Ты же поняла.
– Почему так срочно? – холодно спросила Теодора, заранее прекрасно зная, чем закончится этот разговор.
– Какой-то психопат пристрелил жену на почве ревности.
– Я могу поговорить с ним после заключения под стражу.
– Это вряд ли, он застрелился после того, как сделал это.
– Тогда…
– В доме нашли еще девочку, – перебил Баглер. – Похоже, это его дочь, но пока у меня мало сведений.
Теодора ненавидела манеру Баглера договаривать самое важное только после того, как ему зададут очередной наводящий вопрос. Коммуникации не были его сильной стороной, и такой способ общения значительно помогал ему. Она встала и на этот раз вздохнула шумно, взглянула в зеркало и мысленно пожурила себя за раздражительность.
– Что произошло в том доме?