Довезя Аделину до места назначения и небрежно поцеловав её, Глеб рванул с места. Посмотрев в зеркало заднего вида, он видел, как она смотрит ему вслед и, вероятно, плачет. Такая маленькая, нежная, с тяжёлым чемоданом в руках. Ну, что он мог поделать? Ведь если смотреть правде в глаза, он испытал огромное облегчение, когда она покинула его машину. Ему хотелось быть одному, только дорога и маленькое BMW, которому он – единственный хозяин. А все эти нежности, чувства, любовные драмы – всё это не для него. Пусть это переживают такие, как Аделина. Нет, неужели и правда можно влюбиться в человека после двух страстных ночей? Ведь она ничего не знала о нём, о себе она охотно болтала, а он на вопросы о себе самом давал односложные ответы, отговариваясь, что плохо знает язык. Это была просто мимолётная интрижка, двое людей оказались в одно и тоже время в одном и том же месте, провели вместе два дня, расстались. Ну, что тут убиваться? Или она и вправду думала, что он сейчас ей предложит всё бросить и ехать с ним? Глупо. Нет, всё, больше таких чувствительных дам ему не надо. А если они сами к нему полезут, то пусть пеняют на себя.
Стоя в очереди на бензозаправке, Глеб отогнул солнцезащитный козырёк и посмотрел на себя в зеркало. Давно он как следует не смотрел на себя в зеркало. Да, бесспорно, лицо красивое с правильными чертами, но холодное и равнодушное, как у матери. Глеб улыбнулся, появились ямочки, так-то лучше. Но раз ему дана такая внешность, он будет этим даром природы пользоваться. А чувства других? А на чувства других наплевать! А как же он? А у него в запасе много нежных слов и страстных поцелуев. Он может их раздавать направо и налево, и одаривать ими девушек, как одаривают монетами нищих.
Глава 20. Чужая жизнь
Была уже глубокая ночь, но Глеб не останавливался, хотя и не спешил. Был очень сложный участок дороги в горах. Глеб тихо слушал музыку и наслаждался мыслью, что завтра будет на море. Вдруг за резким поворотом, он увидел тёмные силуэты и машину спасателей. Видно, здесь произошла серьёзная авария. Он поехал медленней, чтобы случайно куда-нибудь не врезаться. Навстречу ему выскочил какой-то человек и замахал руками. Глеб нажал на тормоз, и машина резко остановилась. Мужчина что-то кричал на испанском языке и, видимо, просил о помощи.
– Я не понимаю испанского, не могли бы вы говорить по-английски или по-французски, – спокойно сказал Глеб на английском и повторил тоже самое на французском.
Мужчина сказал, перемешивая английский и французский языки.
– Отвези сеньора с ребёнком до Сарагосы, до какого-нибудь госпиталя! Его жена с дочкой только что на его глазах улетели на своей машине в пропасть! Он ехал со старшим сыном сзади, и всё видел! Его жена не справилась с управлением.
– Конечно, – ответил Глеб.
Спасатели подвели мужчину и мальчика лет десяти к машине Глеба, и помогли им забраться на заднее сиденье. Глеб посмотрел в зеркало заднего вида. То, что он увидел, поразило его. У ребёнка были закатаны глаза, а изо рта свисала пена, видимо, с ним случился припадок, подобные припадки случались и у Вовки. Мужчина сидел прямо, как палка, он был настолько бледен, что казался манекеном. А большие чёрные глаза казались неестественно огромными. Изредка у него подрагивали губы, и из глаз выкатывалась слеза. Машина уже давно неслась со скоростью, которую Глеб считал предельно допустимой при такой сложной дороге, а мужчина и мальчик всё сидели в таких же позах. Когда они въехали в город, Глеб спросил на двух языках, где здесь госпиталь. Но мужчина не ответил, он даже не слышал Глеба. Тогда Глеб начал расспрашивать у прохожих. Наконец, кто-то на ломаном французском объяснил ему, как доехать до стационара. Увидев здание больницы, мужчина взял ребёнка на руки и вышел, не сказав Глебу ни слова.
