Он был грузен, и последний подъем дался ему нелегко — грудь его теперь поднималась и опускалась словно кузнечный мех.
Еременко молча кивнул. Силы у него тоже были на исходе. Сняв рюкзак, он присел на него, долго и пристально глядя в небо — густо-синее небо гор с волокнистыми облачками, замершими в вышине.
Остальные тоже расположились на отдых.
— Все же думаешь, по этой тропе он ушел? — нарушил молчание Саид.
— Думаю, да, — отозвался Еременко, хотя первоначальная уверенность в таком предположении у него сильно уменьшилась. — По логике так выходит, понимаешь?
— А следы? Ни одного же нет!
— Верно, — вздохнул Сергей. — Но, с другой стороны, грунт каменистый, топает он осторожно, понимает, что не только здесь его ищут, — а ему того и надо. Хитрит…
— И почему мы ему только поверили! — Саид сокрушенно ударил кулаком по колену. — Чувствовал я — не все здесь чисто, чувствовал.
— А что бы ты стал делать? — Сергей свинтил колпачок с фляги, хлебнул тепловатую воду, поморщился. — Документы в порядке, человек в кишлаке многим знакомый…
— М-да, — только и произнес Саид.
Помолчали.
Сергеем все более и более овладевала досада. Десять километров преследования — путь, оговоренный в приказе командования, — скоро должен закончиться. Закончиться безрезультатно. И что же после? Бреди обратно, растяпа-сержант? Примирись с позором?
— Ладно. — Еременко резко поднялся. — Идти надо. Время дорого. Через часок обед устроим. Лучше, конечно, около ручья какого-нибудь такое мероприятие сообразить… В общем, через часок — как следует. В тени. А на пекле нечего рассиживаться. Подъем!
Саид тяжело поднялся.
Направились к гряде скал. Именно к ним вела тропа.
Еременко невольно насторожился, исподлобья рассматривая нагромождение бугристых камней. Сколько уже раз за дорогу он ждал выстрела из таких вот затаенных уголков… Привычным неуловимым движением ладони, как бы походя, опустил предохранитель АКМ вниз, на «очередь», примечая расселины, откуда может показаться зловещий ствол вражеской винтовки…
На гребне одной из скал что-то прозрачно блеснуло — будто солнечный зайчик скользнул по стеклу.
«Прицел?»
Еременко еще не успел сосредоточиться на какой-либо мысли, а автомат его уже механически пошел навскидку, и за миг до того, как полоснула в глаза короткая вспышка выстрела из засады, он, сбросив рюкзак, прыгнул рыбкой вперед, за россыпь камней, успев на лету сапогом оттолкнуть в сторону ничего не подозревающего Саида. В полете, полагаясь на память рук, дал очередь в направлении отблеска стекла… Перевернулся, катясь между камнями, выстрелил еще раз, с удовлетворением заметив взвившуюся пыль — точно на том месте, откуда стреляли в него.
Тишина.
Сергей, плотней прижавшись к земле, обернулся назад, боковым зрением увидел, как корчится от боли Саид, обхватив двумя руками прижатую к животу ногу… Дехкане лихорадочно возились со своими неуклюжими ружьями, даже не подумав, что нужно укрыться где-либо.
— Ложись! — крикнул Еременко, еле сдерживая досаду, и, стиснув зубы, подумал, глядя, как они неторопливо устраиваются на самых открытых местах: «Взял с собой „мишени“… Сейчас начнется избиение пожилых младенцев…»
Он положил палец на курок, в любой момент готовый ответить очередью на новый выстрел, но по-прежнему стояла непонятная тишина — противник чего-то выжидал…
«Что это? — размышлял Сергей. — Убит он, ранен? Неужели я его положил вот так — наугад? Или — хитрость? Но хитрить-то сейчас ни к чему. Патронов нет? Есть у него патроны. Может, ушел? А мы тут, как дураки, загораем?»
Слегка опершись на локти, он приподнялся, закинул за спину автомат и рывком переместился вперед, укрывшись за массивным валуном.
Тут же, с верхней кромки гряды, крутясь в воздухе, в его сторону полетел какой-то темный предмет. Интуитивно Еременко понял: граната! Упал, больно ткнувшись лбом в камень, раскрыв рот, чтобы не оглохнуть от взрыва…
С натугой бухнул неподалеку взрыв, что-то посыпалось ему на спину, на ноги… Затем чувствительно обожгло бок.
— Черт… — прошептал он, смахивая с себя горячий зазубренный осколок и мелкие камни. — Вот сволочь-то… И метать умеет — добрых восемьдесят метров расстояние, не меньше… Хотя оттуда, сверху гряды, метнуть гранату — дело нехитрое.
Время шло. Еременко посматривал на часы. Пятнадцать минут, тридцать, сорок пять…
«На нервах решил поиграть, гад?»
Он осторожно выглянул из-за валуна. Потом, подобравшись, переместился ближе к гряде… Тихо… Еще перебежка, еще… Вот и склон. Теперь вверх. Метр за метром. Все дальше, дальше и дальше… Вот здесь он должен его увидеть, ну… Сейчас…
Нет. Никого.
Сергей, поднявшись на самый верх гряды, окинул взглядом тропу, вновь узко и опасно жавшуюся к самому краю пропасти. Держа наготове автомат, вжимаясь спиной в камень, двинулся по ней…
Тропа была пуста. По крайней мере на протяжении ближайших двухсот метров на ней не было ни одной живой души. Преследование можно было продолжать.
«Почему он не стал стрелять? — снова и снова возникал неотвязный вопрос. — Винтовка у него, судя по всему, — на уровне мировых стандартов. А стрелять не стал. Почему?»
