Речь Сухопарова — медлительная, слова хорошо взвешены, прокатаны, словно дробь, говорит он интересно, хотя и несколько манерно, этот стиль речи выработан у многих журналистов — причиною тому перо. Оно диктует и стиль разговора, и слова.
— Плешивый Кудус — о-о-о… Про него можно целую повесть написать — острую, взвешенно-точную…
— А невзвешенно-точная повесть может быть? — не удержались мы от подковырки.
— Может, — с серьезным лицом ответил Сухопаров, — таких в литературе сколько угодно. Называются «случайными попаданиями».
А ведь правильно мыслит Сухопаров. Как в воду глядит. «Случайное попадание»… Вообще, литературу должен оценивать человек со стороны — у него и взгляд объективнее, острее, не замутнен участием в разных литературных и окололитературных дрязгах, и злословить такой человек попусту не будет, как, собственно, и разбрасываться похвалами, которые иные любят швырять налево и направо. На деле же оказывается, что похвалы эти ничего не стоят — они пусты.
— Ну хорошо, а теперь — Плешивый Кудус, — вернули мы Сухопарова в прежнее русло. Ремесленные лавочки Чикен-стрита потеряли для нас привлекательность.
— Это случилось несколько лет назад, однако жители Шульгары — поселка в провинции Балх, что на севере Афганистана, до сих пор вспоминают этот кошмар, словно все произошло только вчера. В их лицах читается глубокое горе и скорбь, слова звучат ненавистью и гневом, когда они рассказывают о случившемся. В сумерках того рокового дня на поселок налетела шайка бандитов, называвших себя защитниками ислама. Они окружили местную женскую школу, ворвались в класс, где еще шли занятия, на глазах у обезумевших от страха учениц устроили большой костер из сломанных парт и учебников. Пятерых девушек, вся «вина» которых состояла в том, что они учили людей читать и писать на курсах ликвидации неграмотности, буквально растерзали на месте. Двух из подруг силой увезли с собой в горы. Только через несколько дней жители Шульгары нашли девушек, оборванных, измученных, чуть живых от голода и побоев, с помутившимся от пережитого горя рассудком.
Очевидцы этой кровавой оргии, по своей жестокости и цинизму напоминающей зверства эсэсовцев времен второй мировой войны или американской солдатни на вьетнамской земле, рассказали, что руководил ею среднего роста и крепкого сложения человек, с редкой бородкой клинышком и почти без всякой растительности на маленьком шишковатом черепе, который он старательно прикрывал небольшой меховой шапочкой. Именно по этой примете вскоре узнали его имя — Абдул Кудус, которого в городе Мазари-Шариф, откуда он был родом, прозвали Кале-Кудус. В переводе это и есть «Плешивый Кудус».
В детстве в результате какой-то перенесенной кожной болезни он потерял волосы на голове и, получив вследствие этого обидное прозвище, затаил злобу на окружающих. На всех подряд. Кто бы ему ни попадался. Он ненавидел всех. В школу, как и подавляющему большинству его сверстников, Кале-Кудусу ходить не довелось. Неграмотность посеяла в нем чувство зависти и одновременно презрения ко всем, кто умеет писать и читать. Работать, как его отец, жестянщиком он не стал. Промышлял на базарах и в караван-сараях мелким мошенничеством, воровством, карточной игрой, позже пристрастился к торговле наркотиками и сводничеству. Вздорный, мстительный характер, безжалостность, отчаянность в драках, граничащая с бешенством, сделали его одним из главарей раздавленных нищетой и бесправием обитателей дна в Мазари-Шарифе. В городской полиции сохранилось довольно обширное досье о его выходках, не раз за них он привлекался к суду.
После одной неудачной операции с героином, преследуемый полицией, он вынужден был бежать в Иран. Это произошло незадолго до национально-демократической революции 1978 года в Афганистане. На чужбине Кале-Кудусу пришлось несладко. Былая слава отчаянного сорвиголовы уже не приносила ему дохода: слишком велика была конкуренция. Трудиться, как многие эмигранты из Афганистана, он не умел, да и не хотел. Возвращаться на родину, где народ начал перестраивать жизнь на принципах равенства и социальной справедливости, побаивался. Тогда-то в одном из притонов Тегерана Кале-Кудуса, полностью опустившегося, отчаявшегося, оставшегося без всяких надежд на будущее, подобрали вербовщики из афганской контрреволюционной организации.
Прикрываясь заявлениями о защите ислама в Афганистане, эта организация ставила своей целью насильно реставрировать в стране старые полуфеодальные порядки, вновь навязать ее народу свергнутого еще в 1973 году короля Захир-шаха, оставившего о себе память как о слабовольном сластолюбце, доведшем свое государство до крайней нищеты и обрекшем народ на голод, бесправие и полную безысходность. Оружие и средства на ведение своей террористической и подрывной деятельности лидеры «Исламского общества» получали и до сих пор продолжают получать по тайным каналам от ЦРУ и других западных секретных служб, а также от ряда реакционных режимов таких стран, как Пакистан, Иран, Саудовская Аравия, Египет.
