Нового, необычного здесь много. Торговля кипит. Вон мальчишка прямо с тележки продает фрукты. Мандарины тут кровянисто-алые, необычного звучного цвета, уж очень они ярки, сочны и сладки — больше всего славятся джелалабадские мандарины. Их здесь несколько сортов. Самый популярный мандарин — это мальта, тонкокожий, алый, пористый. Когда его берешь в руки, то невозможно бывает удержаться — обязательно потянет очистить, и не заметишь, как, машинально орудуя пальцами, сдерешь тонехонькую нежную ткань; есть мандарины покрупнее, схожие с апельсинами, но понежнее их — сантара; есть желтоватые, большие, похожие на грейпфруты — их зовут чекотара, — но без горечи, которая существует у грейпфрутов; есть нарандж — это, кажется, собственно апельсин; и есть кино — очень крупный алокожий мандарин.
Продаются еще и лимоны. Лиму — обычный кислый лимон, который крепкий дегтярно-коричневый чай в несколько мгновений превращает в зеленоватую кислую водицу, и лиму-ширин — сладкий лимон, его можно есть как обычный кисловато-приторный фрукт.
Тележка у мальчишки словно гигантская деревянная миска разбита на несколько делений — крупных, очень крупных и средних. Мелких нет. В средние насыпаны орехи — самые разные и по-разному приготовленные, об этом речь особая; в крупные — высокими светящимися горками мандарины, яблоки, лиму сладкие и лиму обычные, урюк, курага, на рогульках большими тяжелыми снизками уложен вяленый инжир, в высокие алюминиевые тазы насыпан чай, хорошо высушенный, духовитый, зеленый и черный.
Орехи вкусны особенно. Их тут умеют выращивать, умеют готовить. Хороши обычные жареные фисташки — просто тают во рту; хороши те же фисташки, печенные в золе с солью. «Греческие» — грецкие — орехи огромные, каждый экземпляр величиною с яблоко — действительно, только штуками, экземплярами и считать… Джалгоза — орехи длинные, узкие, похожие на маленькие пенальчики, вкусом они похожи на маслянистые кедровые орешки, с вязкой сливочной мякотью, рассыпчатые и сытные. Когда мы спросили у продавца, где они растут, он ткнул рукой на гряды Гиндукуша, стеной вставшие вокруг Кабула. А что за деревья, на которых они растут? Большие, очень большие, вместо листьев у них иголки. Длинные — он показал нам палец, потом к пальцу приставил другой — в два пальца длиной. Наверное, это какой-то особый кедр. Гиндукушский.
В один из выходных дней мы пошли в шашлычную, называющуюся довольно необычно «Даде-хода». В переводе: «Данная богом». Шашлычная — кебаби — просторная, с полом, политым водой, чтобы не поднималась пыль, у входа — длинный общий умывальник с пятью кранами, строчкой впаянными в бак, столы пластмассовые, обычные. У наиболее почетных гостей столы накрыты газетами. Кудрявый сизый дым с горячих открытых жаровен врывается в распахнутые окна. У жаровен стоят озабоченные мальчишки с большими опахалами. У этих мальчишек занятие одно — «раздувать» дым.
В центре зала — отдельная комнатенка, завешанная старыми одеялами. Этот закуток — для женщин, туда подают им шашлыки. Не все женщины еще сняли паранджу, только молодые, а старые, те, возможно, до самой смерти не снимут плотной шелковистой накидки, в которую врезана сетка из конского волоса. Сетка для того, чтобы смотреть, но в жаркий день она прилипает к лицу, мелкий ломкий волос попадает под веки, вызывает слезы. Случается, что в сорок лет иная женщина из-за этой сетки уже ничего не видит.
В кебаби полно народу, сегодня пятница, джема, и всем в выходной день охота посидеть за пиалой чая, съесть шашлык, выкурить сигарету, обсудить новости. Мальчишка, одетый в старенькие джинсы и куртку с синтетическим меховым воротником, ходит с лотком между столами — разносит сигареты. В основном американские. «Кемэл», «Уинстон», «Мальборо», «Салем», переброшенные сюда по незакрываемым караванным тропам. Остановился у нашего стола. Взгляд такой, что сигареты невозможно не купить — очень уж пронзительно-теплые, какие-то молящие, неземные глаза у этого пацаненка.
На каждый стол поставлено по простенькому пластмассовому прибору, состоящему из трех кюветок. В одну кюветку насыпана темная, с бруснично-кровянистым налетом соль, в две другие — перец серый и перец красный. У стены стоит велосипед, хозяин притащил его прямо в кебаби, чтоб находился на глазах, — явно парень из провинции, боится, как бы имущество не увели.
На длинных, откованных из «пищевого металла» шампурах приносят шашлыки, на каждом шампуре — по десятку кусков, стоит одна порция тридцать афгани. Шашлыки разные, и коли уж мы пришли сюда, то надо попробовать все.
Есть шашлык из почек — очень нежный, духовитый, из печени — с зеленью и салом, из «седла» — самой лакомой части в бараньей туше («седло» — это мясной слой, проходящий вдоль хребта с обеих сторон), есть из ребрышек и из бараньих семенников — мягких, беловатых, цвета вымени и на вымя похожих, очень нежных по вкусу, жирноватых.
