«Чертовски хочется пить!» — облизал Али-Мухаммад кровоточащие губы.
— Потерпи! — грубо прикрикнул он на самого себя и, не тратя времени, распустил ловкими пальцами пояс, обвисший под тяжестью ручной гранаты, походной аптечки, а главное — подсумков с патронами. Подержав пояс на весу, положил его в тайник. После минутного колебания снял с винтовки оптический прицел и, обмотав платком, упрятал в тайник. Тщательно засыпал тайник щебнем, утрамбовал, набросал сверху камней.
Отошел назад на три шага.
«Сам дьявол не заметит!» — по достоинству оценил он свою работу. Тем не менее винтовку Али-Мухаммад решил припрятать в другом месте. Мало ли что бывает? Вдруг кто-нибудь ненароком все-таки наткнется на тайник.
Он обшарил глазами окрестность. Внимание его привлекла бесформенная груда каменных глыб, громоздящихся у подножия плоской отвесной скалы. Наподобие сваленных в беспорядке тюфяков.
«Вот как раз то, что мне надо!» — обрадовался Али-Мухаммад. И пошел, опираясь на винтовку, словно дервиш на посох.
Добравшись до камней, Али-Мухаммад быстро отыскал узкую глубокую щель между двумя огромными глыбами цвета заржавленного железа.
Всего несколько секунд понадобилось Али-Мухаммаду, чтобы сообразить, во что завернуть винтовку. Поколебавшись какой-то миг, он сбросил с себя халат, стащил через голову пропотевшую насквозь рубаху. Разгоряченное тело обдало приятным холодком. Плотно обмотав рубашкой ствол и затвор с магазинной коробкой, Али-Мухаммад засунул винтовку в щель прикладом вперед.
Теперь у него не было оружия. Если не принимать в расчет ножа. С острым как бритва лезвием. В расшитых бисером ножнах. Хорошего афганского ножа. Вернее, афганского только с виду. В рукояти были упрятаны ампулы с ядом, капсула с таблетками сильного снотворного и компакт-шприц с дозой сыворотки против змеиного укуса. Но об этом знал только сам Али-Мухаммад. Да еще чужеземец-инструктор, вручивший Али-Мухаммаду этот американской выделки нож, мастерски сработанный под афганский.
Али-Мухаммад натянул на голое тело халат, вытер вспотевшую грудь.
— Теперь мне никакой сарбаз не страшен, — пробормотал он, и на губах его, в первый раз за много часов, появилась улыбка.
«А что, если спуститься в кишлак сейчас, не дожидаясь тумана?» — вдруг пришла в голову дерзкая мысль, но тут же он решил, что делать этого не стоит. Инстинкт самосохранения подсказывал Али-Мухаммаду, что будет лучше, если он пока переждет и проберется в кишлак под покровом вечернего тумана.
Али-Мухаммад сел на землю и, прислонившись спиною к широкому камню, вытянул ноги.
Нет, спать он не собирался. Хотел только отдохнуть. Ну а если и вздремнуть, то самую малость. Вздремнуть, удерживая себя на зыбкой грани сна воспоминаниями. А вспомнить было о чем.
«Да, Аллах позволил неверным обмануть нас, борющихся под зеленым знаменем ислама за истинную веру и оплот борьбы за истинную веру — Афганистане-мостаккель», — думал Али-Мухаммад во сне, как наяву.
«Афганистане-мостаккель — независимый Афганистан», — звучал в его памяти металлический голос Карима. Откуда донесся этот голос — голос предводителя их отряда, упавшего навзничь, странно взмахнув руками? Как оказался здесь Карим, только что переселившийся по воле Аллаха из этого обманчивого и жестокого мира в райские чертоги?
Али-Мухаммаду представилось, что он снова видит злосчастных своих приятелей. Вот они замерли в шеренге, равняясь по фланговому — по нему, Али-Мухаммаду. Странно, он не может видеть их лиц, стоя первым в ряду. И все-таки он видит каждого и себя вместе с ними.
Вот они стоят: Наджмуддин, Насих, Ваджид, Фавзи, Джабир, Экбаль и еще один Насих, Насир, Мустафа, Бадриддин и он, Али-Мухаммад, а перед ними — их командир и предводитель Карим.
Карим в полотняной куртке цвета хаки, перетянутой крест-накрест лентами английского патронташа. На голове — черная чалма из тонкой кисеи, у пояса — немецкий парабеллум с длинным стволом и две гранаты китайского производства, за плечом — американский «райфл».
— Операция абсолютно безопасная, все равно что игра, — говорит он, прохаживаясь перед строем. — По имеющимся сведениям, грузовики выйдут под прикрытием двух бронетранспортеров. Ты, — предводитель ткнул пальцем в Джабира, — ударишь из базуки по головному. А твоя задача, — указательный палец Карима, описав хитрую спираль, остановился в конце концов на Мустафе, — сделать факел из того, который будет в хвосте колонны. А дальше, — Карим несколько раз быстро-быстро согнул и разогнул указательный палец, словно дергая за спусковой крючок, — пиф-паф, трах-тахтах-тахтах!.. Пусть гяуры отправляются прямой дорогой в ад, а поводырями этих нечестивцев, ослепленных неверием, будут ваши меткие пули! Ибо сказано: «Истребляйте неверных всюду, где вы их найдете: нападайте в открытом поле и убивайте из засады! Они лишили себя милости Аллаха на вечные времена!..»
— А если русские испортят нам игру каким-нибудь хитрым ходом? — услышал Али-Мухаммад голос рассудительного Фавзи.
Карим ответил коротким презрительным хохотком.
