Но в ночь, на первое марта 1553 года, получив перед этим снова невеселые вести из Казани, Иван серьезно заболевает, горит огнем и сгорает, как свечка, в горячечном бреду… Сильнейшее воспаление легких с букетом болезней неизвестной природы – и вызванные врачи, свои доморощенные и иноземные объявляют во всеуслышание 11 марта – о его положении безнадежном…
Узнав, что царь при смерти, народ московский приходит в смятение. Благодаря блистательной казанской победе, своему видимому благочестию в новой эпохе «чудных перемен, открывшейся после пожара и бунта, рождения царевича-престолонаследника, царь Иван Грозный стал если не святым для простого народа, то воистину отцом и вождем всех православных. Ведь этому царю, озаренному лучами славы, завоевателю враждебного царства, вождю православного Третьего Рима, стремительно раздвигающего свои границы, мудрому правителю – реформатору и законодателю – всего только 22 года. Казалось, что сам Господь Бог вознес на русский престол такого яркого талантливого государя, готового все свои силы и таланты отдать служению своему Отечеству, чтобы удивить новой славой Русь Святую и другие державы. Казалось, что русский государь только в самом начале своего царственного восхождения к совершенству, великим военным и мирным победам, счастью и процветанию его государства и подданных – все еще у него впереди!..
И если Господь Бог призывает к себе на небеса в возрасте двадцати двух лет, то только по двум причинам: либо воздает ему за грехи прошлые и нынешние, либо считает его слишком совершенным, блистательным для грешной замордованной русской земли. О грехах царя никто, кроме Сильвестра и небольшой кучки знати не думал и не заикался, но большинство московского народа – от простолюдина до знатного воеводы – говорило в слезах и смятении сердца: «Знать, грехи наши русские, тяжкие должны быть столь безмерны, сколь и убийственны для нашего молодого царя, когда само Небо и Вседержатель всесильный отнимают у русской земли такого великого и прекрасного самодержца…».
Дошло до того, что ужаснувшиеся перед близким концом своего любимого царя, только что обретшего большое человеческое счастье в отцовстве престолонаследника, мысленно искали свои вины перед Богом и пытались отмолить у Господа смерть царя собственным молитвенным раскаянием. Вся Москва молилась за царя при смерти – во всех храмах проводились службы ради его выздоровления. Дни и ночи заплаканный народ толпился в Кремле у стен дворца, ждал новостей – как там их царь?
Знатные родовитые бояре были в полной растерянности в вопросе о наследнике престола. Единственный законный наследник царя Ивана Грозного – пятимесячный царевич Дмитрий Иванович – лежал в пеленках, следовательно, все возвращалось к тому ужасу, который воцарился на престоле, когда умер отец Грозного Василий, оставив по себе трехлетнего сына правительницу Елену Глинскую…
Не успела Москва отойти от правления боярских временщиков – от Овчины до Шуйских с Бельскими и Глинскими – как ей снова судьбой уготовано новое испытание. Вместо одной правительницы Елены будет другая – Анастасия, вместо одного фаворита конюшего Овчины – новая сплоченная партия Захарьиных во главе с братьями Анастасии, Данилой и Никитой Романовичами, близкими родичами Василием и Иваном Михайловичем, Иваном и Семеном Яковлевичем… Вряд ли, большинство бояр, затаивших злобу на царя, который отказался от их услуг в правлении и взял в свое окружение и «ближнюю» Думу худородных, низкого происхождения советников и чиновников, было бы радо возвышению клана Захарьиных с долгим хвостов их ближних родственников – Андреем Сицким – мужем Анны Романовны, прочими Сицкими, Шастуновыми, Ноготковыми, не говоря уже о дальних…
Московская вельможная знать и бюрократия на местах были по горло сыты беззаконием с ущемлением их прав и удушением соперников во время правления Елены Глинской с ее фаворитом. А здесь при правительнице-царице Анастасии в фаворе оказывался целый влиятельный клан Захарьиных, который заложил хитрейший и умнейший Михаил Юрьевич Захарьин, не унесший с собой в могилу все «тайны мадридского двора», а оставив их для использования и восхождения ввысь на властный олимп сильнейшей боярской партии. Правда, другим боярским партиям, побаивавшимся Захарьиных, явно не импонировала власть этого сплоченного клана, в которой с избытком хватало опытных, хитрых царедворцев, политических интриганов и честолюбцев, зато там не было блистательных полководцев или выдающихся дипломатов и государственных деятелей. В случае выдвижения на престол по воле смертельно больного царя, доживающего свои последние дни, «пеленочника» Дмитрия-царевича, клан Захарьиных встал бы во Главе царства Третьего Рима как минимум на пятнадцать лет – только все эти пятнадцать лет превратились бы в кошмар для других знатных аристократических родов и соперничающих боярских партий…
