– Душа, небось, на тонкой ниточке болтается… Легкие воспалены настолько, что скоро дышать будет невозможно… А ведь легкие с душой связаны напрямую… Пока человек дышит, живет, душа его дыханием живет… Дух Господа ведь тоже дышит, где хочет, без дыхания и Духа ведь тоже не будет… А дыхание царя может оборваться даже гораздо раньше, чем вы думаете… Я и сам удивляюсь, кто удерживает душу царя в его бренном, разрушенном болезнью теле…
Царь не сразу разобрал, кому принадлежит этот знакомый глуховатый голос, потом только до него дошло, что это голос отца его любимца Алексея Адашева, старика окольничего Федора Григорьевича.
– Пусть душу царскую Господь еще держит в его теле, питает ее Духом и, как говорится воздухом… Только пора задуматься, как мы собираемся жить без нашего любимого царя-государя…
Кто-то тихонько вякнул:
– И как же мы собираемся жить без государя?..
Уши больного были сильно заложены, и царь не мог определить – кому же из присутствующих принадлежит этот голос.
– И как же?
Голос человека, задавшего этот краткий и кроткий вопрос, Иван узнал бы из тысяч и миллионов других, похожих на него. Голос это принадлежал цепкому сторожу его души Сильвестру.
Старый и бывалый боярин Федор Григорьевич Адашев, прославивший свое имя еще в правление деда и отца Грозного, но почему-то не приближенный ими и не поставленный в бояре, деловито прокашлял горло и с напором высказал то, что накипело на его душе – практически у одра царя-государя Ивана:
– Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы уразуметь, какой нужен Третьему Риму правитель… Сильный воин Андрей Старицкий, уже проявивший себя в казанском походе, к тому же заимевший уже здоровое потомство, сына Василия, или пеленочник-царевич?.. В конце концов, ведь все же заметили, что на пиру именно своего двоюродного брата Владимира царь выделил из всех воевод и бояр, участвовавших в походе… Нарочито одарил самыми богатыми подарками… Значит, вольно или невольно хотел что-то сказать, одаривая по-царски… Ведь не думал же царь о своей скорой смертельной болезни… Кто-то говорил мне, мол, вины своей матери Елены царь заглаживает перед князьями Старицкими… Пусть и так… Только вины винами, а есть еще и другая сторона дела, более деликатная – между прочим, многое поясняющая…
– Какая такая деликатная сторона?.. – спросил Сильвестр своим постным противным для государя голосом.
– …А не задумывался кто-нибудь из вас, что будет, если Захарьины посадят на престол пеленочника?..
– Неужто что-то путное будет?.. – снова с подначкой спросил Сильвестр.
– А вот что ожидает князя Старицкого… Жалкая печальная участь… Которую многим боярам вместе с ним разделить придется… Предположим, что на престол Захарьины посадили шестимесячного Дмитрия… Казалось бы, радуйся и царуй на радость всем православным… – боярин Федор снова сделал весьма многозначительную, продолжительную паузу. – …Только ведь Захарьины не успокоятся на том, что стали главной боярской партии, что царевич Дмитрий через пятнадцать лет станет царем при хороших опекунах… Они сделают то, что каждый из интриганов-царедворцев при дворе бы сделал… В опекуны, князя Владимира, знамо дело, не поставят, а придерутся к нему, как к его отцу Андрею Ивановичу правительница Елена с конюшим своим придрались… И погубят, уничтожат Владимира Старицкого… И не только его одного сразу же убьют Захарьины…
– А кого следом, догадываюсь… – мрачно произнес своим постным равнодушным голосом Сильвестр.
– А я не догадываюсь…
Иван узнал этот голос – он принадлежал боярину Дмитрию Палецкому, родственнику – по женатому на его дочке брату Юрию.
– И я не догадываюсь… Чего все вокруг да около ходишь, Федор Григорьевич… Давай без околичностей.
Иван сообразил, что этот густой бас принадлежит боярину «ближней» и большой боярской Курлятеву Дмитрию.
– Захарьины вслед за добрым князем и отменным воином перебьют все его потомство… Он же не собирается останавливаться на одном сыне Василии… Вот такими пирогами с мертвыми котятами собираются угощать нас Захарьины… И станут все Захарьины клеветниками и губителями всего Русского царства… – Федор Адашев громко хмыкнул. – Вслед за Старицкими князьями пойдут на убой другие и князья, что имеют свое мнение насчет верховенства князя Владимира над пеленочником… И между прочим большие заслуги перед царем и Отечеством… Только что им до заслуг перед отечеством их единоверцев… Начнут губить пачками… Правительница Елена не жалела никого при малолетнем государе на троне… И Анастасия тоже никого жалеть не будет, имея таких опытных интриганов-братцев и хвост родичей и сторонников Захарьиных… Это только, когда на престоле мир и благодать, хорошо рядиться в покровительницу нищих, копейки казенные раздавая направо и налево… Я слыхал, что царица и тебя, Сильвестр, не шибко жалует…
