«Даже понявший все книжник Андрей Курбский не стал перечить мне, услышав идею про милость и гнев грозы… Мог ведь попытаться защитить бояр, знал что-то, да прикинул – с грозой лучше не спорить… На Крещенье вода свою природу меняет, потому что в этот день Бог, который есть Свет, явился, чтобы спасти своим Богоявлением весь род человеческий… Воистину недаром с Федором и Андреем мы в первый раз в жизни нырнули в ледяную прорубь-иордань на Москве-реке… Воистину всем нам, как при Крещении Господа, в душе явилась пресвятая Троица, когда Бог отец глаголал с небес о Сыне Иисусе, от Иоанна Предтечи крестился сам Христом, и Дух Святой сошел на Господа в виде голубя… Какая разница, что Федор Воронцов сейчас не вынырнет их временной проруби ледяной, а мы с Андреем Курбским позже, каждый по своему… Но недаром с древних времен Крещение называлось праздником Светов, недаром праздник молнийного Света и гроза природная, которая милует, как губит, и губит, как милует… Ветрено, свет губительный и жалящий грозы очистительной: кто вчера был в опале, сегодня в милости, кто вчера был в милости, тот сегодня в опале, под топором палача грозы… Так царю грозы на роду написано…» – так думал Иван Грозный за год с гаком до венчания на царство.
Только страшными казнями бояр Кубенского и двух Воронцовых не обошлось… Государевой грозой решили воспользоваться в своих личных интересах дядья и бабка Глинские… По наговору мстительных и тщеславных дядьев Глинских, почувствовавших, что настал их час приблизиться к престолу и перехватить власть у других боярских партий, именем государя был арестован и конюший Думы Иван Петрович Челяднин-Федоров. Конюший спас свою голову, когда все уже было готово к казни перед шатром, только ценой страшного унижения и готовности на любую опалу, лишь бы сохранить жизнь. Дядья Ивана Глинские вместе с бабкой Анной точно рассчитали – отнятый у Челяднина-Федорова титул конюшего перешел к думскому боярину Михаилу…
Но месть клана Глинских была бы не полной, если бы те не рассчитались полностью с семьей бывшего фаворита правительницы Елены, конюшего Ивана Овчины, в свое время жестоко расправившегося со старым князем Михаилом Львовичем Глинским, уморившего того в темнице голодом. Новые казни также производились Глинскими именем племянника-государя. Месть Глинских обрушилась на голову сына Елениного фаворита Ивана Овчины, Федора Овчинина: его предали лютой мучительной казни – посадили на кол. Брата же Овчинина, князя Ивана Дорогобужского обезглавили на льду Москвы-реки, лишив опального конюшего Ивана Челяднина-Федорова единственного наследника-пасынка…
Правление Ивана, уже задумавшегося о венчании на царство по достижении возраста совершеннолетия – 15 лет, как завещал в духовной его отец Василий, началось неладно. Много пролилось крови у стен Коломны, много было опал безвинных жертв. Иван, с мучениями души отходя от смешавшихся в его воспаленном воображении палаческих кровавых казней и игрищ-оргий «с саваном и покойником», серьезно задумывался, как исправить в народе и среди знати впечатление о правителе и упрочить свой авторитет венчанием на царство. Митрополит Макарий и дядья Глинские энергично поддержали планы государя коронации его царским венцом – и как можно быстрее.
Дядья Глинские, которых Андрей Курбский метко назвал «ласкателями» и Иван-государь вынужден был в душе с этим согласиться, стараясь упрочить свое влияние на племянника, потакали ему во всем, вплоть до оправдания необходимости кровавых казней и совместных игрищ «с саваном и покойником». Глинские ради собственного возвышения готовы были ускорить процесс венчания на царство. С этой целью Михаил Глинский решил сопровождать Ивана в Псков перед коронацией.
Собственно, самого Ивана к паломничеству в Псков, а после Пскова в Можайск перед коронацией подвинули беседы с владыкой Макарием. Иван вспомнил матушкины рассказы о том, как мистически странно появился Никола Можайский на псковской земле благодаря вмешательству тогда еще епископа Новгородского Макария. Ведь сначала налицо там было налицо «народное и церковное неприятия» копий-реплик деревянного Николы Можайского Меченосца. Почему это было так важно для Ивана перед коронацией?
Ведь он тоже догадывался, что кровавые казни государевы да и сам облик правителя-сумасброда, топчущего конями народ на площадях и играющего с собутыльниками «в покойника» не принимаются его подданными. Кому нужен царь, не принимаемый подданными, ненавидимый ими?.. Но ведь сам Иван верил в чудесные перемены, которые произойдут с ним после венчания на царство… После венчания обязано начаться новое время для царя-государя и его подданных! И Псков как место паломничества Ивана в конце октября, начале декабря 1546 года был выбран им и митрополитом Макарием не случайно…
