Известие о намерении брачного венчания подразумевало и царское венчание… И все это сильно обрадовало владыку Макария, ибо он, как никто, надеялся, что священная минута, в которую он примет на себя в Церкви, перед престолом Божьим, вместе с царским венцом святые обязанности царя Третьего Рима, будет иметь счастливое воздействие на сердце его, что он после нового брачного венчания прочувствует и устыдится ужасов дурного правления, греховного прозябания и падения в оргические игрища «в покойника с саваном», порочную содомию… Так хотелось наставнику верить в истинное исправление ученика после вознесения Богу молитв о его исправлении и вступлении в эпоху «чудесных перемен» в судьбе царя-государя и его православного царства…
Утром 14 декабря, то есть буквально уже на следующий день, по свидетельству московского летописца митрополит Макарий «после заутрени в соборной церкви у иконы Пречистой Богородицы молебны пел». Отслужив молебен в Успенском соборе, он пригласил всех бояр, независимо от того, в фаворе они или опале у Ивана, и отправился с ними к государю. И тут при всех юный Иван торжественно сказал владыке Макарию:
– …Милостью Божьей и Пречистой его Матери, молитвами и милостью великих чудотворцев, Петра, Алексея, Ионы, Сергия, и всех русских чудотворцев, положил я на них упование, а у тебя, отца своего, благословясь, помыслил жениться. Сперва думал я жениться в иностранных государствах у какого-либо короля или царя. Но потом я эту мысль отложил, не хочу жениться в чужих государствах, потому что я после отца своего и матери остался малым сиротой. Если я приведу себе жену из чужой земли и в нравах мы не сойдемся, то между нами дурное житье будет. Поэтому я хочу жениться в своем государстве, у кого Бог благословит, по твоему благословению, владыка…
Митрополит с умилением ответствовал:
– Сам Бог внушил тебе намерение столь вожделенное для твоих подданных! Благословляю оное именем отца Небесного.
Благодаря высочайшим нравственным качествам и твердой позиции поддержки законной государевой власти в годы произвола «временщиков» владыка Макарий имел у Ивана непререкаемый авторитет и доверие. Так уж повелось, что и отец-государь Василий и сын его Иван именовали Макария «отцем своим и богомольцем». Проходит время, и теперь уже митрополиту Макарию самому приходится «печалиться» перед государем Иваном бояр, князей и воевод, попавших в государеву опалу. Своим духовным авторитетом и христианскою любовью Макарий всегда мудро свидетельствовал перед государем о Божественных законах милосердия: «Если Царь судит бедных по правде, то престол его всегда утвердится». Иван всегда принимал сторону своего любимого наставника; и тогда ходатайство Макария принималось, и даже выставлялось государем как мотив к оказанию какой либо милости или исполнения какой-нибудь просьбы. После печалиний митрополита Макария за всех пострадавших и опальных московские летописцы сообщали о милости государевой: «Царь и великий князь… для отца своего Макария митрополита их пожаловал, вину им отдал и велел их подавати на поруки…»
И настало время, когда юному государю свой самый серьезный в жизни шаг для начала эпохи «чудесных перемен» необходимо было сделать вместе со своим духовным отцом Макарием. Ведь митрополит на глазах всех бояр даже прослезился от радости. Но Иван еще больше удивил владыку Макария, когда сказал ему при обливающимися слезами митрополитом и растроганными боярами:
– По твоему, отца своего митрополита, благословению и с вашего боярского совета хочу прежде своей женитьбы поискать прародительских чинов, как наши прародители, цари и великие князья, и сродник наш великий князь Владимир Всеволодович Мономах на царство, на великое княжение садились. И я также этот чин хочу исполнить и на царство, на великое княжение сесть…
Однако не все вельможи московские обрадовались, тому, что перед женитьбой государь «в таком младенчестве» прародительских чинов ищет. Многие бояре огорчились принятию нового титула царского титула государем Иваном, которого не решались принять ни отец Василия Иванович, ни дед его Иван Васильевич; об этом тут же рассказал Ивану его новый близкий друг Андрей Курбский, заменивший дружеское место в сердце государя – свято место пусто не бывает! – вместо казненного Федора Воронцова…
Иван свято верил своему наставнику Макарию, что венчанием на царство он откроет на Руси эпоху «чудесных перемен», такую же светлейшую полосу в личной жизни государя должно открыть его брачное венчание, вслед за венчанием на царство…
