Ведь из рассказов матушки в раннем детстве и из самых свежих воспоминаний владыки Макария Иван знал, что привезенные в Псков деревянные иконы Николы Можайского псковитяне не захотели поначалу принимать. Явное неприятие псковитянами деревянных скульптур, похожих то ли на «латинских болванов», то ли на языческих подогревалось и враждебным отношением местного белого духовенства. В то же время у «черных монахов» Псковско-Печерского монастыря уже находилась большая резная скульптура Николы Можайского начала времен правления Василия Темного и Ивана Великого. Новые деревянные иконы Николы Меченосца были вырезаны «черными монахами», мастерами-резчиками Псковско-Печерского монастыря.
Воспротивившееся Николе Меченосцу белое псковское духовенство настояло на том, чтобы эти деревянные вместе с привезшими их Печерскими монахами-старцами были отправлены на «суд» в Новгород к владыке Макарию. И тут неожиданно для всех обличителей «болванов-идолов» владыка Макарий отнесся к привезенным деревянным скульптурам Николы Меченосца на редкость положительно. Псковские летописцы засвидетельствовали: «Владыка Макарий сам знаменовался тем святым иконам и соборне молебен им пел. И честь им воздавал и проводил их прямо до судна и велел псковичами у тех старцев те иконы выменяти и стречать соборне всем…»
Душа юного Ивана остро и трепетно воспринял чудесное благословение Макария языческого деревянного идола Меченосца с охраняемым градом в руках, времен Гелона, сожженного персами царя Дария, но провиденциально несущего посыл христианского святого Николы Мирликийского в епископском святительском облачении – хитон, риза, омфор…
Владыка Макарий не пошел на поводу белого духовенства Пскова, не принимавшего нетрадиционный образ святителя Николая Угодника в ипостаси Николы Можайского. Но одобрение и защита деревянной иконы Николы Можайского владыкой Макарием послужило его скорейшему признанию не только во Пскове, но и во всех русских землях… Белое духовенство Пскова, противящееся деревянному Николе Можайскому, было посрамлено…
Нынешние же планы Ивана и Макария насчет скорого венчания на царство шапкой Мономаха были так или иначе связаны со всенародной сакрализацией святыни Николы Можайского и с превращением Николина града Можайска в Священный град Русского Государства и его православного царя – центр христианского паломничества с сотней церквей и монастырей…
Потому так важно было Ивану-государю перед коронацией его царским венцом оказаться во Пскове, где Николу Можайского долго не принимали псковитяне с белым духовенством – за языческие корни и за схожесть с латинскими болванами – а потом благодаря чудесному вмешательству владыки Макария вдруг в одночасье приняли как должное…
Ведь история с Николой Можайским так напоминало Ивану его собственную историю правления. Не примет народ православный, как когда-то псковитяне деревянного Николу, своего царя, казнящего безвинных, топчущего своих подданных лошадиными копытами, играющего «в покойника с саваном» ради удовлетворения своей необузданной похоти.
«А потом вдруг по мановению руки Макария: и псковитяне принимают деревянного Николу Меченосца, и меня православные примут – нового царя, венчанного владыкой на царство, ради эпохи «чудных перемен» в Руси Святой» – так думал юный Иван-государь перед своим паломничеством в Псков и Можайск перед скорым венчанием.
Только явившись в Псков со своим «ласкателем», дядей-конюшим Михаилом Глинским, и молясь у псковских святынь, принятому псковитянами Николе Можайскому, создал своим паломничеством Иван народу псковскому «много протор и волокит», гоняя на ямских и ночуя в Пскове, на Вороначе, в Псковско-Печерском монастыре. А у принявших душой Николу Меченосца псковитян, не знавших о скорой коронации государя, были свои заботы, печали и жалобы…
Псковитяне вознамерились воспользоваться паломничеством государя к принятому ими Николе Можайскому, чтобы решить свои местные внутренние вопросы, надеясь найти управу на жестокого лихоимца Ивана Турунтая-Пронского, между прочим, закадычного друга «ласкателя» Михаила Глинского… Только Ивану, спешащему к месту нового паломничества в Можайск и далее на свою коронацию в Москву, было уже не до жалоб псковитян на наместника. Государь умчался из Пскова, не вникая в суть жалоб псковитян, не уладив дел в своей отчине, – но у этой истории уже после венчания на царство окажется весьма любопытное продолжение, так или иначе связанное с жалобщиками и с хитросплетениями судеб наместника Турунтая-Пронского и конюшего Глинского…
Сразу после Николина дня и посещения Николиного града с молением у Николы Можайского, 13 декабря 1546 года шестнадцатилетний Иван позвал к себе митрополита Макария и торжественно объявил тому, что хочет жениться… О венчании на царство не было произнесено ни слова… Только это подразумевалось, владыка волшебной палочкой искусника-чудотворца должен был открыть перед подданными царя-государя новую эпоху «чудных перемен»…
