И ничто не должно омрачить великого торжества венчания, как бы утверждающего печатью православной Веры святой союз между государем и его подданными. Тревожные мысли были не только у юного государя, но и у всех памятливых людей: ведь торжество венчания было не новым для Москвы, еще Иван Великий венчал своего внука, несчастного, загубленного впоследствии царевича Дмитрия на царство той же шапкой Мономаха. Но все советники государя Ивана, выполняя наказ его наставника Макария, желавшего придать особую торжественность обряду венчания и отстраниться от горестных мыслей о судьбе несчастного Дмитрия-внука, во всеуслышание говорили единственно о древнейшем примере Владимира Мономаха, на которого митрополит ефесский возложил венец, златую цепь и бармы византийского императора Константина.
Многое в преемственности царской власти Константина – через Владимира Мономаха – юному Ивану было легендарным, только никому по повелению наставника-митрополита в голову не приходило разрушать красивую легенду, украшавшей и царство Третьего Рима, да и самого царя его… Как Мономах, умирая, отдал царские символы шестому своему сыну Георгию, велел ему хранить их как зеницу ока и передавать их из рода в род «без употребления, доколе Бог не смилостивится над бедной Русью и не воздвигнет в не истинного самодержца, достойного украситься царскими символами могущества…
Почему юный Иван так истово стремился связать два венчания – царское и брачное – в своей судьбе царя и мужа?.. Наверное, потому, что знал: несчастному царевичу Дмитрию-внуку, венчанному на царство шапкой Мономаха дедом Иваном Великим, в острейшем и жесточайшем династическом противостоянии с отцом Василием не дано было венчаться браком…
А для Ивана царское венчание было связано нерасторжимыми узами с брачным венчанием: только так можно мистическим образом было начать эпоху «чудных перемен» Русского царства и личной судьбы царя…
Дурной, страшной судьбы несчастного безбрачного Дмитрия-внука Иван не хотел, потому еще до царского венчания в середине декабря 1546 года по всем областям Руси были разосланы боярские грамоты:
«Когда к вам эта наша грамота придет, и у которых будут из вас дочери девки, то вы бы с ними сейчас же ехали в город к нашим наместникам на смотр, а дочерей девок у себя ни под каким видом не таили б. Кто же из вас дочь девку утаит, и к наместникам нашим не повезет, тому от меня быть в великой опале и казни. Грамоту пересылайте между собой сами не задерживая ни часу…»
Утром 16 января 1547 года Иван вышел в столовую палату, где находились все думские бояре, а остальные воеводы, князья и дьяки, празднично одетые, стояли в дверях. Духовник государев, протоирей Благовещенского собора Федор, взяв из рук Ивана на златом блюде Животворящий крест, венец и бармы в Успенский собор Кремля. Духовника сопровождали конюший Михаил Глинский, казначеи и дьяки. Вслед за ними в Успенский собор пошел и сам государь Иван. Духовник с крестом кропил людей по обе стороны торжественного «царского хода». Вступив в церковь, государь, за которым шествовал весь двор, приложился к святым иконам, множество певчих возгласило ему многолетие. Наконец, митрополит Макарий благословил Ивана-государя.
Служили торжественный молебен. Посреди Успенского собора на амвоне с двенадцатью ступенями были изготовлены два главных места – для государя Ивана и митрополита Макария – одетые золотыми паволоками, в ногах лежали бархаты и камки. На эти места сели наставник и его ученик. Перед амвоном стоял богато украшенный аналой с царскими символами власти. Архимандриты взяли и передали царскую утварь владыке Макарию.
Наставник-митрополит встал перед Иваном и, возлагая на него крест, бармы, венец, громогласно молился, чтобы Всевышний оградил сего христианского царя Давида силой Святого Духа, посадил на престол добродетеля, даровал ему ужас для строптивых и милостивое око для послушных. Владыка символично сравнил венчаемого на царство юного Ивана с защитником народа и государства Израильского библейским царем Давидом, победителем великана Голиафа, посягнувшим на Израиль. Только мудрый владыка переиначил по-своему ветхозаветный сюжет новом христианском освещении. Святой Дух, о котором еще не знали в те ветхозаветные времена, должен укрепить уаря грозы, Ивана Грозного особой грозовой, духовной мощью – самым сильным на свете оружием в представлении истинных христиан. Причем престол добродетели, ужас для строптивых, милостивое око – все это библейские образы, заимствованные Макарием из Псалмов, автором которых был сам царь Давид. Но все же самым главным для Царя Грозы владыка посчитал Дух Святой, без которого Русский Царь Грозы вовсе не царь и даже не властитель Грозный…
