«Легко быть всепрощающим добряком, когда в Иерусалиме скоплялось так много драгоценных металлов, что золото и серебро, по библейскому выражению, сделались как бы равноценными простому камню… На такое злато можно всех женщин мира в свои наложницы обратить, чтобы заглушить тоску о единственной возлюбленной… А есть ли слабое место в царстве Соломона, когда все соседние государи предпринимали путешествия издалека, чтобы повидать иудейского царя, слава о мудрости, богатстве и делах которого успела распространиться по всему востоку?.. Кроме того, что он не отомстил за убийство возлюбленной, найдя утешение жизни в гареме?.. Надо вспомнить подробности дьявольского начала, разложившего и царя и царство иудейское, о котором мне еще матушка рассказывала, царица души моей… Так что же матушка мне рассказывала?… Что Соломон так или иначе причастен к числу Дьявола – 666! Чтобы стать еще независимее от финикиян, Соломон завел свой собственный флот, корабли которого делали далекие плавания и привозили золото, редкие драгоценности, рабов. Торговые корабли Соломона доходили до Геркулесовых столбов, причем торговля давала казне Иудеи огромный ежегодный доход в 666 талантов золота… Вот оно дьявольское число любимцев и жрецов каббалы… А от этого дьявольского числа расцвета при ропоте народа блистательное царствование Соломона закончилось грозными признаками внутреннего разложения, смуты… Потому что Дьявол, живущий в трех шестерках, проявляет себя как мгновенно возникающая и так же мгновенно уходящая страшная разрушительная роковая сила, не имеющая разумного объяснения и не позволяющая войти с ней в какое-то общение, чтобы вкусить счастья и радости… Значит, и богатство златолюбивых и сластолюбивых порочно, поскольку оно избыточно, излишне… Впрочем, в конце концов, всему Господь судья… Все удовольствия и все сласти-страсти жизни царь иудейский Соломон испытал и вроде как до дна испил чашу земных радостей, да все-таки остался неудовлетворенным, и в конце концов, перед смертным часом с грустью воскликнул: «Суета сует, все суета и томление духа!» Неужто и мне, русскому царю, придется испытать такое неудовлетворение от суеты сует и томления духа?… Только месть русского царя будет страшной, если кто покусится на жизнь его возлюбленной, если кто захочет испытывать мудрость не иудейского, а русского царя… Прощения и пощады не ждите…»
Наверное, последние слова о прощении и пощаде Иван выдохнул во всю силу легких в их с царицей опочивальне, раз теплая и пьяняще разморенная Анастасия снова заворочалась в его объятьях и слабым голосом утешила:
– Ничего, родной… Все уляжется и перемелется-переменится к лучшему… Спи, мой единственный и ненаглядный… С тобой, милый, твоя Суламифь, твоя возлюбленная русская царица…
В канун широкой масленицы – во вселенскую субботу или большую родительскую – Иван и Анастасия, как и все православные, помянули своих усопших родителей.
– …Сиротинушка ты моя нежная… – прошелестели губы царя при выходе из соборной церкви Успения. – Никто не отымет тебя от меня…
– …Конечно, никто и никогда… – также еле слышно прошелестели ее губы. – Я твоя навсегда, царь мой, сиротка…
И в этот день поминания усопших Анастасия сама для супруга-царя напекла гору блинов, причудливых признаков поминок. И первый свой масляничный блин вместе с великой милостыней Анастасия велела отдать нищей братии на помин усопших…
Но с другой стороны, поминки поминками, а древнерусский праздник масленицы призывал к началу новой жизни, к счастью «ново-обвенчанных», молодых, торжеству вновь сложившейся семьи, неважно, какого – царского происхождения или простолюдинов…
– Вовремя мы успели повенчаться в «свадебное время», моя нежная телочка… – шутил с юной супругой царь.
И царица ничего не имела против того, что ее называют ласково «нежной телочкой», и отвечала:
– Конечно, все вовремя, родной…
– А знаешь, почему вовремя случилась наша свадьба вслед за моим царским венчанием?.. – Иван довольно хохотнул, видя недоумевающее лицо юницы-царицы. – Еще матушка мне рассказывала о любопытной народной традиции у православных в литовских землях, когда высмеивают чудаков и ленивцев, издеваются над теми, которые не успели пойти под венец в положенный «свадебный срок» перед масленицей и постом Великим. Там для наказания нерадивых женихов и невест существует такой шуточный обряд, известный под названием «колодки»… Это, когда завернутое в холст полено или палку; бабы в прощеное воскресенье привязывают колодку девушкам и парням к ногам, как бы в наказание за то, что те не вступили в брак в минувший мясоед. Кроме того, колодку, обшитую ленточками, девушки также навязывают парубкам, которые должны от нее откупаться…
Анастасия улыбнулась и сказала:
