– Это неважно… – спокойно сказал Иван. – …Ты знаешь о гибели Суламифь, родная… А сейчас я скажу тебе главное о смерти и любви, как мне о том рассказывала моя матушка, царица Елена, такая же царица души моей, как и ты… – Иван подумал с мстительным напором о матери: «Загубленная темными иудейскими и латинскими силами, воспользовавшимися боярскими кознями и смутами… Не требует матушка от сына немедленного отмщения, но взывает… К тому же небесный мститель и так уже многих за смерть матушки покарал за последние года, даже митрополитов Даниила с Иоасафом не пощадил… Неужели все снова-здорово будет, все по-прежнему, с боярскими и церковными смутами?»; но продолжил все тем же ровным голосом:
– Я пропущу, что ты знаешь… Суламифь убьют по приказу настоящей царицы Астис, дочери фараона, от которой царь отвернулся за чинимые ей страшные таинства «Кровавой жертвы Оплодотворения» в храме Изиды… Юную Суламифь пронзит кинжалом по повелению царицы Астис ее раб сразу после окончания таинства в храме Изиды…
– Откуда об этих страшных таинствах, о царице, о рабе-убийце Суламифь знала твоя матушка?.. В ней тоже текла иудейская кровь?..
– Поскольку текла, постольку и знала… Много читала и много знала, вот и меня к чтению приучила – без тени улыбки ответил царь. – Я же говорил, что матушка Елена была одной из самых просвещенных и образованных цариц мира… – И еле слышно. – Не мне чета… Но у меня все еще впереди, а у нее все уже… – И громко и раскованно. – Так на чем же мы остановились?.. Царь Соломон знал, что царица Астис послала влюбленного в нее раба убить их вдвоем с Суламифь, но, сам чудом спасшись, у бездыханного тела своей возлюбленной запретил предавать смерти и царицу Астис, и самого убийцу… Странная Соломонова мудрость, согласись… По крайней мере, даже матушка в этом случае усомнилась в хваленой мудрости иудейского царя… Соломон сказал о супруге-царице, убийце его возлюбленной, «царице души» Суламифь – пусть она живет, как хочет, и умирает, как хочет, только она никогда больше не увидит моего лица, пусть ее караван спешит к отцу-фараону, и пусть фараон лопнет от злости, увидев свою дочь, которой отказано в супружестве…
– А что было потом?
– Отойдя от мертвого тела возлюбленной, царь приказал записать те удивительные слова о любви, которые потрясли меня когда-то, а потом, когда все его писцы и слуги затаили дыхание, он сказал: «Оставьте меня одного!».
– Навеки?..
– Нет, навеки нельзя… Он же царь, Анастасия… Надолго, я думаю…
– Вспомни, милый, что записал иудейский царь Соломон после смерти своей возлюбленной…
– А записал он так: «Положи меня, как печать в сердце твоем, как перстень на руке твоей, потому что крепка, как смерть, любовь, и жестока, как ад, ревность; стрелы любви – стрелы огненные… Кому-то близки слова про ревность и про перстень… А по мне нет слов прекрасней и страшней… Крепка, как смерть, любовь, моя возлюбленная, моя единственная…
После долгого молчания Анастасия произнесла:
– Так нелепо мудрый царь Соломон потерял свою возлюбленную… Ты прав, странен его жест милосердия – никого не наказал, ни убийцу, ни подстрекательницу… Так ли он был мудр?.. Может, этим он тоже что-то хотел сказать первому русскому царю?.. Какой-то тайный наказ, как и сказ таинственный о семи ночах любви?.. Ты же чувствуешь, что история любви Соломона и Суламифь – это история нашей большой любви…
