К тому же в Казани знали, что в Крыму тоже неспокойно – султан Сулейман давно точил свой зуб на хана Саип-Гирея. Не мог хитрый и коварный Султан простить хану угробленных турецких пушек на окских бродах и спектакля позорного бегства от Москвы огромнейшего, вооруженного до зубов татарско-турецкого, разыгранного по иудейским нотам братьями Бельскими, Дмитрием и Иваном на одной стороне и Семеном на другой, султана с ханом…
Если в Москве сплетничали, что «имя Бельских несчастливо во всех казанских походах», что при государе Василии, что при его сыне-царе Иване и злословили, мол, казанцы в своих набегах явно щадили поместья «своего» боярина-воеводы Дмитрия Бельского, то султан Сулейман решил разобраться насчет тайных связей Бельских с казанскими и крымскими ханами. Султану его советники во главе с визирем напомнили, что нынешний главный воевода русского царя князь Дмитрий Федорович Бельский стал известен и даже прославился тем, что в 1519 году, будучи был послан Василием Ивановичем в Казань для возведения на казанский престол «своего» касимовского царевича Шах-Али, он успешно выполнил возложенное на него поручение. Посему через год с небольшим он был пожалован в бояре, имея от роду всего 21 год. Уже знаменитым боярином-воеводой в 1521 году начальствовал над московским войском, высланным против крымского хана Магмет-Гирея, который свергнул с престола Шах-Али, поставив на его место своего брата Саип-Гирея, и с большим войском вторгнулся в пределы Московского княжества.
Дознался султан Сулейман через своих советников, что Бельский имел тайные сношения и с казанцами, и с крымчаками, причем озолотился за счет татар, ради оттягивания сроков «окончательного и бесповоротного» покорения Казани. Когда хан-крымчак Саип-Гирей в своем набеге на Москву в 1521 году, вынудил государя Василия призвать к обороне к столице всех своих лучших воевод, включая Дмитрия Бельского, случилась еще одна темная история для молодого боярина-воеводы. Татары и русские сошлись на берегах Оки; московский отряд был легко опрокинут многочисленным войском крымчаков, и не мог удержать татар от грабежей, которые те беспрепятственно производилли на всем пространстве от Коломны до самой Москвы. Воевода Дмитрий Бельский словно застыл со своими значительными силами в это время в Серпухове и не ударил по Саип-Гирею. Когда, после отката крымчаков из-под Москвы Василий Иванович стал производить суд над воеводами, дозволившими неприятелю перейти Оку, то Дмитрий Бельский, хотя его все и упрекали в предательстве, трусости и малодушии, был пощажен, а наказан был один только воевода Воротынский.
Узнал султан и о других странностях «несостоявшихся битв» крымчаков и русских под командованием Дмитрия Бельского. В следующем 1522 году, а равно как и в 1533 году, Дмитрий Бельский участвовал в походах московского войска, высланным для отражения крымских татар – в первый раз под начальством самого великого князя Василия, а вторично в качестве старшего воеводы. В том и другом случае ополчение в борьбу не вступало, так как ожидаемый враг не появлялся. Прознал султан Сулейман и про эту «тайну крымского двора», через тайного ханского советника-иудея с братьями Бельскими, Дмитрием и Иваном, были устроены сепаратные переговоры, позволившие избежать напрасных жертв с обоих сторон, а также были оговорены детали казанских походов московского войска, оборачивавшиеся формальной неудачей воевод Бельских, зато приносивших им барыши от откупающихся казанцев. Не удивило султана, как при такой тайной дипломатии двадцатилетним братьям Бельским в столь юном возрасте удавалось ловко набивать свои карманы татарским золотом и делать блестящую стремительную карьеру при московском дворе.
