Сам царь малость испугался, что на нынешнем Соборе может повториться трагедия прошлого собора полувековой давности с непримиримой стычкой стяжателей-иосифлян с нестяжателями Нила Сорского и жидовствующими еретиками. Помнил Иван, что Нил Сорский и его последователи из нестяжательской партии учили чернецов жить «нестяжательно», не владеть имуществом и кормиться собственным «рукоделием». Правда, малость смущало царя, что нестяжатели допускали известную свободу в толковании Священного Писания, напрочь отвергали методы инквизиции в борьбе с еретиками, да и со значительным скепсисом, как их предтеча Вассиан Патрикеев-Косой, относились к церковной реформе митрополита Макария, канонизировавшего «аж три чертовы дюжины новых чудотворцев». Зато импонировало царю и «ближней» Думе, что ко времени проведения Собора появились новые церковные сочинения, излагавшие взгляды Нила Сорского на монастырские братства, где преподобному Нилу вкладывались в уста требования «чтобы у монастырей сел не было» – на радость светской царской власти…
Только самых ближних советчиков царя Сильвестра и Адашева не смутила суровая отповедь митрополита царю. Заручившись царской поддержкой, советчики в подготовке Собора действовали без оглядки на митрополита: для этого они привлекли на свою сторону Троицкого игумена Артемия и рязанского епископа Кассиана, единственного из епархиальных владык, разделявшего нестяжательские убеждения Нила Сорского и жидовствующих еретиков…
Заседания Стоглавого собора открыл сам царь Иван с прочувствованной краткой речью: «Молю вас, святейшие отцы мои, аще обретох благодать перед вами, утвердите в мя любовь, яко в присного вам сына, и не обленитесь изрещи слово к благочестию единомысленно о православной церкви, нашей христианской вере и благосостоянии Божиих церквей и о нашем благочестивом царствии и об устроении всего православного христианства…»
Когда все решения и определения Собора были сведены в единый свод, где оказалось под сто глав, что дало впоследствии собору название Стоглавого, и когда, казалось бы, все пришло к логическому концу, в последний день заседаний развернулись главные захватывающие события, связанные со светскими проектами «землемерия».
Царь Иван на знаменательном заседании Стоглавого Собора 11 мая 1551 года «вдруг и прямо» поставил вопрос об огромном церковном имуществе, обратив внимание собравшихся на огромные размеры монастырских земельных владений и на то, как безобразно они используются.
– …Осуждаю поборы и ростовщичество монастырей… – возвысил голос Иван. – Походы на Казань провалены из-за плохого оснащения нашего войска… Доколе войску идти на заклание неверным, когда монастыри и монашествующая братия не оказывают должную помощь православным воинам, не работают на русские военные победы?.. – Глядя в упор на митрополита и епископов, царь пророкотал громом из предгрозового неба. – Призываю святых отцов церкви и монастыри помочь государевой казне средствами на помощь русскому войску, на благоустройство богаделен и выкуп воинов-пленников…
Иерархи слушали царя с замиранием сердца и буквально онемели, когда тот закончил свои пламенные речи. Иван со всей болью души выдохнул:
– Неужто на выкуп пленников средств пожалеете огромных монастырских богатств?.. Много воинов русских надо царю русскому выкупать у ханов и королей – вот и думайте, святые отцы, как дело поправить… Дальше так жить нельзя – по старинке, государству в убыток и войску в позор…
Церковные иерархи встретили опасность единым фронтом… Загомонили, затараторили, оправдываясь, защищая монастырские порядки… Только владыка Макарий сидел молча и с каким-то любопытством поглядывал на своего воспитанника, словно не подразумевал в нем такой прыти в обуздании аппетитов стяжательской партии иосифлян его дяди Иосифа Волоцкого. Соборные отцы-епископы, а среди них были, кроме Кассиана Рязанского, одни иосифляне, дружно хором ответствовали царю-государю:
– …Никто монастырские земли не может от церкви Божьей отнять или похитить…
– … Нельзя придати и отдати земли и села церкви святой…
– …Из века так, с заповедей царя Константина…
– … Нельзя от святых монастырей недвижные вещи отторгать…
– … Отторгать – значит Бога гневить…
В Стоглав, по настоянию Феодосия Новгородского, Гурия Смоленского, Трифона Суздальского, Акакия Тверского, Никакндра Ростовского и Феодосия Коломенского, даже включили подложные документы – грамоту императора Константина папе Сильвестру и устав великого князя Киевского Владимира Святого.
– Ведь фальшивки же… – тихо бросил Иван владыке Макарию, брезгливо поморщившись.
– Ничего, царь… Я тебе помогу с походом твоего войска на Казань неверных… Утро вечера мудреней… Большие дела по мелочам делаются… Не огорчайся, все ещё у тебя впереди… Для них… – Макарий показал глазами на епископов. – …Важно форму соблюсти и приличия уважить… Я же смотрю в корень – войску твоему церковь православная поможет… Поверь владыке старому, государь…
– Поживем – увидим… Как говорил мой слепой прадед Василий Темный… – улыбнулся Иван. – Только на тебя, владыка, вся надежда…
