Узнав от знатных казанских вельмож в своем войске название горы – Круглая, взял с собой царевича Шах-Али, военачальников, татарских князей и взлетел на вершину горы. Им открылся великолепный вид на все стороны света – к Казани, к Вятке, Нижнему Новгороду. Удивленный Иван тут же возгорелся по примеру своего отца, заложившего крепость Васильсурск, заложить свой форпост Свияжск. И воскликнул царь, наполнив сердце новыми надеждами, бодрым голосом своим спутникам: «Здесь будет построен город христианский Свияжск! Потесним отсюда Казань неверную – Бог даст ее нам в руки!»
В ответ Шах-Али и казанские вельможи стали описывать богатство и плодородие здешних земель и поддержали царя, решившего строить новую русскую крепость. Иван слушал их вполуха и думал про себя – «Не вам строить, не вам помогать… Захочет Господь помочь русскому царю – возьмет и поможет! А не захочет – не быть Свижску, не быть третьему казанскому походу…»
Царь-государь возвратился в столицу 25 марта 1530 года… И уже той же ранней весной по приказу государя дьяк Иван Выроднов отправился с войском и созванными для дела крестьянами в Углицкие земли, отчину князей Ушатых. Там в селе Мышкино был срублен лес для городских стен, домов и церквей. Все деревянные постройки с помеченными бревнами были собраны в единое целое, а затем разобраны на составные части, которые погрузили на суда и отправили вниз по Волге до устья Свияги…
Уже 24 мая 1550 года два воеводы – Данила Романович Захарьин, брат царицы и князь Юрий Булгаков прибыли на Свиягу, стали расчищать от леса место для постройки города и собирать из деревянных Мышкинских блоков крепостные стены, дома и церкви. Для покорения Казани не хватало именно первоклассной военной крепости Свияжска, возводимой по благословение митрополита Макария в 30 верстах от столицы Казанского ханства. Как символ грядущей победы Православия над неверными в Свияжске были поставлены два храма – в честь Рождества Пресвятой Богородицы, в праздник которого произошла Куликовская битва, и во имя преподобного Сергия Радонежского, благословившего Дмитрия Донского на битве с Мамаем.
Когда царю доложили, что Свияжск построен меньше чем за месяц, Иван радостно воскликнул:
– Вот и Господь русскому воинству подмогнул…
Кто-то из ближних дьяков напомнил государю, что он распорядился сразу же после возвращения из Казани войска, как только будет построен город Свияжск, вернуться к делу о воеводской измене Дмитрия Бельского во всех казанских походах.
Только раскрытие великих исторических тайн всех неудачных казанских походов, возглавляемых боярами Дмитрием и Иваном Бельскими, и пытливому царю-государю оказалось не по зубам. Скоропостижно умер Дмитрий Федорович в том же 1550 году, вскоре по возвращении из-под Казани, прослышав, что царь Иван велел провести дотошный розыск по его делу. Правда, темные слухи в Москве пошли, связанные со смертью знаменитого боярина – якобы видели входящего в его дом младшего брата-беглеца Семена. Вошел и вышел из дома некогда помилованный государем Иваном беглый боярин Семен, отказавшийся от помилования – и нет в живых старшего брата Дмитрия…
Не о себе хлопотал скоропостижно скончавшийся боярин, по слухам отравленный младшим братом, а о сыне, Иване Дмитриевиче Бельском, женатом на дочери Василия Васильевича Шуйского, Марии, и о дочери Евдокии, которая была замужем за боярином Михаилом Яковлевичем Морозовым. Дети Дмитрия Бельского славилась в Москве своим благочестием, потому и не стал царь Иван им мстить за ушедшего на тот свет от сурового наказания отца, которого подозревал в государственной измене – в пользу татар и турков… Не до них – о третьем решающим казанском походе надо было думать – без Бельских…
Царь давно обратил внимание что два неудачных казанских похода тесно переплелись с его семейными трагедиями. Первого ребенка, дочку Анну царица Анастасии родила 18 августа 1549 года через полтора года после первого казанского похода и за три месяца до начала первого казанского похода. Царевна Анна прожила ровно год… Вторая дочь царя и царицы родилась 17 марта 1551 в разгар подготовки к третьему походу на Казань и прожила всего несколько месяцев…
Царь и царица были в отчаянии… После смерти Марии Иван боялся показываться на глаза Сильвестру: догадывался, что скажет его ближний советчик – провалы походов и смерть двух крохотных дочерей из-за гнева Господа за грехи царя, юношеские и взрослые… Единственной духовной опорой мог стать митрополит Макарий, настойчиво призывавший царя отдать все силы подготовке к третьему казанскому походу.
