Больную душу руками не потрогаешь, и на ветках деревьев она своих следов не оставляет, а человека на нет свести может, только дай ей волю. Чтобы душа не заболевала, с ней почаще общаться надо и слышать ее совсем тихие позывы. Разговаривать с ней, рассказать, что надо подзаработать деньжат и новую квартиру в большом городе купить, и тогда всей семье будет хорошо. Она поймет тебя и будет с тобой в одной упряжке идти. Но договариваться с ней нужно еще дома, в кругу семьи, близких людей: да, нам в тайге трудно будет, почти год без мирских радостей. И вы, непробиваемые домашние тылы, не должны подкачать, от кое-чего, может, и отказаться, тогда душа все это впитает и тоже в общей договоренности будет участвовать. Ее уже не станут тревожить домашние проблемы, за них она будет спокойна, а с таежной жизнью она уже смирилась. Также хорошо, у кого, кроме работы, есть свои интересы. Кто книги читает, кто домашний скот любит, кто рисует или музыку уважает - это отвлекает в свободное время от повседневной рутины и действует на душу, как чудотворные таблетки…».
Кажется, один миг, а сколько всего в мозгу пронеслось: Валентин закончил тем временем вытирать лицо и, отдавая Виктору полотенце, совсем тихо сказал:
- Наших мужиков-то посадили.
- Как это «посадили»?! Ведь только вчера в обед прокурора проводили, такие хорошие проводы сделали! Михаил Михайлович при мне говорил, что ты, Валентин, не переживай все будет в порядке, и друзей твоих очернять не будем, и вдруг посадили. Ты, наверно, что-то путаешь? Кто тебе такое мог сказать об этом? - настойчиво допытывался Виктор.
Поляков встал, закурил сигарету и стал рассказывать, что уже в самом конце радиопереклички ему сообщил дежурный по связи геологической экспедиции Карпов Владимир Иванович, что всю бригаду, вместе с Савченко, в ту первую ночь арестовали, когда прокуроры сюда приезжали.
- Не может быть, - доказывал Виктор, - ведь у тебя хорошие отношения сложились с Михаилом Михайловичем. Он бы мог на прощание сказать тебе об этой новости, радиостанция находилась у них под боком. Видно, по его настоянию эти аресты производились, но ведь и тебя тоже арестовывали прямо в балке, сразу после ужина. Желтый ордер выписали, а потом так все хорошо закончилось. А может, все это просто ошибка, как и с тобой произошло? Паниковать не надо. Завтра опять на связь выйдем, там уже другая новость будет. Даже если их и арестовали, завтра скажут, что уже во всем разобрались и всех артельщиков уже отпустили. Жизнь-то, видишь, какая сложная стала: сегодня по сопкам колесим, а что с нами завтра будет, только Всевышнему известно.
Валентин вышел из балка, обошел несколько раз вокруг бульдозера, потрогал за полу палатку, подошел к тому месту, где он еще совсем недавно лежал. Ветер со снегом еще не успел замести маленькую воронку, у которой он распластался после своих выстрелов. Ему не хотелось смотреть туда, и он ждал, когда поземка загладит эти следы.
«Значит, я не сумел доказать прокурору, что мужики не могли тронуть эту проклятую емкость. Видать, плохо доказывал, и моя простота опять привела к неприятности. Я, ради доказательства, даже согласился провести, как говорил Михаил Михайлович, следственный эксперимент на месте преступления, а мужики уже сидели… Даже само слово «преступление» отдает чем-то нереальным: приехали совсем по другому делу - и вдруг находят вину всей бригады. Зачем я участвовал в показаниях? Сидел бы да сидел на полатях без валенок. Нет же, откликнулся на просьбу Бирюкова, думал, это будет убедительным доказательством нашей невиновности, а оно совсем по-другому получилось. Да еще столько фотографий наделали, и кто-то ими размахивал, допрашивая артельщиков:
А зачем интересовался майор Гавриков по сохранности золота, ведь это дело его совершенно не касается? Видимо, милиция поручила ему задержать меня и доставить в краевой центр. А может, это и к лучшему? Объясню следователям, как это все происходило, что никаким порошковым золотом здесь и не пахло, и это поможет задержанным артельщикам. Жаль, что буран надвигается, сам ведь по рации предупреждение принимал, да и участки, похоже, тоже ждут стихию. Виктор правильно предлагал сложить дрова, свернуть палатку вместе с печкой и ехать, и ехать куда глаза глядят, пока на свободе. А ведь начальник участка рассказывал, что сам председатель предложил палатку с печкой взять, чтобы землю разогреть и все человеческие останки достать. Похоже, он знает, что такое бывает, и, наверно, Красавин не первый, кто исчез с участка и чьи останки пока не найдены. Поэтому, наверно, он и запрашивал наше месторасположение, и первый вопрос к нам будет, когда вернемся на участок, таким:
«Ну, все собрал, что от человека осталось? Давай показывай, в каком мешке что лежит». А что показывать? Мы, мол, не смогли докопаться. Тогда он спросит: а зачем ездил? Прокурор своими делами занимался, а тебя специально за останками отправляли.
