Как только завершился разговор «Синего Камня» с дежурным, на связь с Карповым вышел геолог-поисковик Родион Ильич Тимофеенко, из Тернейской геологоразведочной партии. Он несколько лет работал геологом в артели на участке «Большая Северная», и Поляков знал его как хорошего человека, опытного таежника. Тимофеенко иногда нет-нет да и заедет на свой бывший участок. С мужиками поговорит, новости расскажет. Валентин, как только услышал его голос, сразу подошел к рации. Даже хотел сказать: «Мы здесь в тайге зимники бьем, да вот, видишь, в неприятность попали, но нашей вины здесь нет, и зря ребят в тюрьму увезли», да жаль, такой возможности нет. Вдруг, будто прочитав мысли Полякова, Тимофеенко, доложив обстановку по геологоразведочной партии и горным делам, спросил: «Неужели опять артельщиков арестовали? У всех на памяти уголовное дело по хищению золота на участке «Соболиная Падь», но тогда инженерно-технических работников посадили. А за что сейчас работяг забрали, ведь они никакого отношения к золоту не имеют?! Посадили даже двух строительных рабочих, топор да пила их кормят. А бульдозеристы Валентин и Роман уже почти три сезона на участке не появляются, тайга - их дом. Это просто необъяснимо. До наших мужиков нехорошие слухи доходят, что и до них вот-вот доберутся. Люди без зарплаты в тайге комаров кормят. И так обозленные, а тут еще прокуроры наседают.
- Да-да, я об этом знаю, - сказал Карпов. - Наш генеральный вместе с председателем артели за голову берутся, как мужиков из тюрьмы вытащить. Им ведь тоже эта заваруха не нужна.
- А у Савченко с милицией давние счеты. Правильно сделали, что с руководства сняли, а то бы уже давно сидел. Как специалист по добыче золота он незаменим. Свои приметы имеет, вся геология северного района у него в кармане находится. Говорят, Кривицкий перед смертью все ему передал, а он-то был маркшейдер еще старой школы, он еще в тридцатые годы задел по золоту в этих краях сделал. Мы до сих пор по его программе в ряде мест золото моем, и расхождений с его прогнозами почти нет. Владимир Иванович, что нового об арестованных артельщиках узнаешь - сообщи. Чисто по-человечески их жалко. От семей уехали, хотели подзаработать. Они здесь совершенно беззащитные, нет ни родственников, ни нужных знакомств. Некому даже передачку в тюрьму отнести. А ведь у каждого за спиной дети, старики, жены. Бывает, родственники годами не видятся, ждут, когда с дальневосточных сопок почтальон письмишко принесет. Теперь вся надежда на земляков и товарищей-артельщиков, может, хоть они весточку к близким домой отправят. Вот тебе вместо заработков в тюрьме оказаться захочется? Надо как-то помочь артельщикам. Ведь ни за что ни про что загремели… А как их вырвать - ума не приложу.
- Мне их тоже по-человечески жалко:
- Ладно, Владимир Иванович, у тебя ко мне вопросы есть?
- Нет, вопросов нет. Вот только жаль, что метеосводки пока нет, а то бы сразу про градусы и ветры записал. Ты не забудь к 13.00 на связь выйти.
Выдернув шнур питания радиостанции, Поляков подошел к столику горного мастера, взгляд его уперся в три семейные иконки, висевшие над ним. «Неужели ребята в тюрьме? За что их посадили и почему не арестовали меня, ведь мы вместе были?»
- спрашивал себя Валентин. Становилось жарко. В сознании промелькнули воспоминания о семье, наказы старушки-матери перед отъездом в артель, еще осенью, прощание с женой Валентиной. А дети так ярко в душу запали, кажется, что они вот тут рядом, и мать обнимают, и все вместе что-то кричат, кричат, но их не слышно. Как будто они в какой-то туманной пелене то исчезают, то снова появляются.
Валентин повернул голову и стал всматриваться в маленькое боковое окошко балка. Там еще оставался небольшой кусочек чистого стекла, не залепленного снегом. Через окно был хорошо виден одиноко стоящий, почти уже занесенный бульдозер с торчащей черной выхлопной трубой. Рядом притулилась маленькая палатка с ослабленными боковыми веревками крепления. Около нее навалена куча дров, наколотых Виктором. А кругом, чуть не вплотную, заснеженный лес с кустарником:
Поляков быстро нагнулся, залез под полати, достал карабин с широким именным ремнем. Подошел к двери, сильным ударом ноги распахнул ее. Оказавшись на воздухе, сделал несколько выстрелов в небо, затем, отбросив карабин, упал лицом в снег. Виктор выскочил из теплой палатки и подбежал к неподвижно распростертому на снежной поляне Валентину. Будто прося прощения, встал у его головы на колени.
- Что случилось? Зачем достал карабин и стрелял? Может, ты сильно заболел? Тогда почему мне ничего не сказал? Валентин! Что произошло, расскажи! - Виктор прижался к застывшему в снегу Валентину, тревожно шепча ему на ухо что-то успокоительное, но тот по-прежнему оставался недвижим. У Виктора возникла паническая мысль: «Неужели застрелился? Что побудило его к роковому решению? А может, он еще жив и ему просто нужна помощь?»
