Вдруг бригадир зашевелился и стал медленно выбираться из сугроба. Виктор в душе обрадовался: значит жив, жив, и скоро можно будет уехать с этой окаянной косы! Они вместе зашли в балок. Лицо Валентина было покрыто капельками воды от растаявших снежинок. Виктор подал полотенце, приговаривая:
- Да ты что? Ведь я рядом, скоро домой поедем. Погода вроде налаживается. Смотри, Иннокентьевский перевал почти очистился и ветер стихает. Ты что так сильно разволновался? Вот посмотри, бригадир, - Виктор размахивая руками, говорил все громче и уверенней: - Пока ты с рацией занимался, я столько дров наколол, почти все сухостои порубил, так что хватит весь балок ими забить. Загрузим дрова - и можно двигать.
Козлов проработал в артели почти пять лет и научился понимать состояние души бригадира. Сейчас, успокаивая его, он сам себе говорил, что, мол, и с ним не раз такое бывало. Как-то, работая на участке «Щедринка», бригадир Илья Иванович Шарков послал его одного в самый конец полигона, на раскорчевку старого Коренихинского леса. Когда уже заканчивал работу, задними клыками бульдозера последние пни выкорчевывал, вдруг такая хандра напала, что на белый свет смотреть не хотелось. Все семейство перед глазами встало, все в каком-то жалком виде.
«Будто ко мне бегут, - вспоминалось ему, - руками тянутся, а я вроде как от них бегу. Потом, наоборот, к ним побежал, хочу их за протянутые руки взять, а они исчезают. После вроде как на своем бульдозере куда-то в овраг лечу. Очнулся в кабине бульдозера, на педали давлю, за рычаги дергаю, а он давно, видимо, заглох. Вылез из машины, спецовка вся мокрая, хоть выжимай. Взял обеденный термосок и на свинарник ушел, поближе к скоту. Это душа взбунтовалась, она устала от скуки и однообразия, от тяжелого физического труда, от отрыва от семьи и близких, ей покой и отдых нужен. Пока в природе нет таких докторов, которые смогли бы в такой глухомани души лечить. Хорошо, что бульдозер заглох, а то неизвестно, где бы я очутился. Отвал отработанной породы, почти стометровой высоты, совсем рядом был. Хорошо, что к животным пошел. Покормил маленьких поросят своим обедом, а они еще просят. Я им объясняю, что у меня сейчас больше ничего нет, вечером приду и еще чего-нибудь принесу. От такого общения на душе как-то легче стало. Вот как, бывает, от усталости душа сдает. Вернулся к бульдозеру, завел и на участок поехал. Илья Иванович поинтересовался: «Неужели со всеми пнями разделался?» - «Да», - отвечаю, а сам подумал, что один я в тот Коренихинский больше не поеду. С тех пор стал сам себя бояться. Лучше в бригаде работать: и душа отдыхает, и с мужиками разговариваешь. Как тогда рука к пистолету не потянулась, ведь он рядом, на поясе висел. Стоит припомнить тот случай, волосы дыбом поднимаются…
Никто не застрахован, что с ним такого не случится. Взять Николая Петровича Чурина, на что крепкий мужик был, из-под Тернополя приехал, работал слесарем на участке «Пионер». Кулаки у него были что гири. Карманы спецовки всегда порваны, не выдерживали напора таких рук. Поршневую от «сотки» по мастерской сам двигал, без помощников обходился. Казалось, такому мужику сноса не будет. Повара всегда беспокоились, как Николая Петровича накормить. А что получилось? К концу сезона душой заболел, а своевременной помощи не было. Както в ночь работал один, загрустил, зашел за мастерскую, снял шнурки с ботинок и тут же на березе повесился.
Наверно, и Красавин по тому же пути пошел. А Марченко Григорий Фомич? Когда он пропал, считали, что он в тайге заблудился, а через неделю нашли за баней, в высоком папоротнике лежал со вскрытыми венами. Вроде народ рядом, стоило ему только крикнуть - и все женщины с пищеблока сбежались бы. Доктор Скачков Роберт Павлович рядом в медпункте был, возможно, и успел бы оказать первую помощь и спасти человека, - нет, полное молчание. Видать, в сознании умирал. А сколько еще артельщиков по этой причине погибло, никто точно сказать не может. Только отвалы да развороченные ключи об этом помнят. Да многого мы и знать не можем. В конце сезона уехал домой, а в душе уже было не спокойно. А там свои проблемы, вот и не вернулся человек.
