- Мы с Константином Анатольевичем рассмотрели это золото. Оно низкого качества, его пробность составляет не более 450-ти. Там много примесей меди и серебра. У нас, да и в Хабаровском крае, такого золота нет. Оно, видимо, из других регионов.
- Вы подтверждаете, что не уединялись с Николаенко, когда он догнал вас около подземных укрытий?
- Да, подтверждаю, такой встречи, один на один, не было.
- Вы верующий человек? - спросил Коваленко.
- В балке висит семейная иконка, рядом с другими иконами членов бригады. Когда бываю дома, по праздникам с семьей хожу в церковь.
Вдруг вопрос задал генерал:
- Возможно, не по теме, но ответьте, пожалуйста, четко и конкретно: почему из Харькова решил уезжать, ведь совсем недавно обмен квартиры из Лозового сделал?
- Скажу не таясь. Ваши харьковские коллеги обысками замучили. Ведь когда я у вас обретался еще по «Соболиной Пади», два раза полы вскрывали. Соседи узнали через понятых, что золото искали, хотя и я, и жена никому не говорили, что я на Дальнем Востоке связан с золотом. Пошли разговоры, и что вы думаете? Воры насели, уже дважды налеты делали и тоже полы поднимают! Я сейчас у вас нахожусь, а душа в Харькове: неужели уже третий обыск за неполных полтора года?! А что дети подумают, и каково им среди сверстников? Вот и рассудите, как там жить дальше.
- Что ж, - с сочувствием сказал генерал, - откровенность за откровенность. Прочтите сообщение наших харьковских коллег, - и протянул конверт Савченке: - Ваши соседи по дому, Пирогов и Шамарин, уличены в ограблении вашей квартиры и осуждены. На суде они признались, что искали у вас дальневосточное золото. И, коль мы пошли в открытую, давайте еще один маленький вопрос раскроем. Василий Николаевич, действительно вас из Харькова завалили письмами с просьбой привезти золото?
Савченко опустил голову и тихо, как будто сам с собой разговаривая, произнес:
- Да, это так. У меня дочери шесть лет, она в садик ходит. Недавно выучилась читать и уже сама письма шлет: «Папа, привези немножко золота, чтобы петушку гребешок покрасить, как в сказке», - он повернул голову к стене и заплакал.
- Ну что вы так, Василий Николаевич, расстраиваетесь! Радоваться надо, что мы до истины докопались и все тонкости о вас узнали. Они оказались настолько убедительными, что вы этого даже представить себе не можете, а для нас это было очень важно - во всем разобраться. Я считаю, что нам очень повезло: с вашей помощью мы много узнали о происшедшем на лесном массиве, - генерал неожиданно встал из-за стола и стремительно подошел к Савченко: - Василий Николаевич, за созданные вам неудобства, грубое отношение к вам со стороны моих подчиненных примите мои извинения. Я бы очень просил передать их жене и детям, которым мы принесли столько неприятностей и унижения. А сейчас нужно до конца соблюсти все формальности - и в ближайшее время освободим вас всех за отсутствием в ваших действиях состава преступления.
Когда Савченко покинул кабинет Тарасова, генерал гневно произнес, обращаясь к поднявшимся со своих мест Коваленко и Гаврикову:
- Вот какой вред мы своими необдуманными поступками принесли семьям! Да кто давал право на обыск в квартире? Почему требуем признаний от невинных, беззащитных людей, по тюрьмам их таскаем?! За что и себя позорим, и чужие души гробим?! Товарищ Коваленко, готовьте приказ на себя и Лукина. С прокурором я сам буду объясняться, а с московским генералом, полковник, вы объясняйтесь сами. Готовьтесь к заседанию коллегии. Там дадим оценку вашим действиям.
Валентин вошел в эфир. В этом не было прямой необходимости, просто ему захотелось послушать сообщения других таежных геологических партий, в надежде перехватить хоть какие-то новости об арестованных друзьях-артельщиках.
В балок тихо зашел Виктор. Он полагал, что бригадир еще спит, но, увидев его бодрствующим, как бы из-за спины, подетски показал большой палец и громко произнес: «А что это, Валентин?». Поляков снял наушники и внимательно всмотрелся в желтый палец. Вначале он не смог понять, что это такое, но потом вспомнил: совсем недавно, на черном целлофане, видел такие же желтые крупицы, - ему их показывал Бирюков.
- Много там такого? - спросил Валентин.
- Да нет, все под снежный наст уходит, - ответил Виктор.
- Как это - «уходит»?! - вскричал Поляков. И бросился на улицу, совсем раздетый, в одних тапочках, по свежему хрустящему снегу.
Он быстро вошел в узкий проход палатки, где, как и раньше, было сыро и жарко. Откуда-то часто и громко капала вода. Луч фонарика слабым желтым светом выхватывал что-то большое и черное. У Валентина даже похолодело внутри. За ночь оттайки почти вся земля оголилась. Как Виктор мог в таком месте спать: здесь сильно пахло старыми прелыми корнями. Пни совсем побелели. Мощные оттаявшие корни, свернутые и переплетенные между собой, казались клубком змей, которые вот-вот зашевелятся и превратятся в гигантского спрута.
