- А что смотреть, сейчас ехать надо. Вот остановимся на обед - и сориентируемся окончательно. Видимо, корректировочку сделаем: или на вершину полезем, или по боковине ключа проскочим - там видно будет. Вот у нас на Алтае такие, как на Дальнем Востоке, ключи называются реками. И чемто похожа на Филаретовский ключ горная река Алей. Когда она выходит на степные просторы, несколько успокаивается и образует тихие озера и заводи. Ведь какое хорошее место для утиной охоты, лучше Грязнухи во всей Барнаульской зоне нет. Там и рыбка водится. Я как в отпуск приезжаю, всей семьей на Алей уходим. И ухи наедимся, и покупаемся вдоволь. А хочешь в совсем тихое место забраться - езжай на речку Чистюньку. Уж такая тихая и прозрачная речушка, и окунь и щука там водятся. И что особенно приятно - нет комаров и мошки. Они в других местах порой заедают до такой степени, что и рыбачить не захочешь.
Василию Николаевичу не хотелось слушать: горного мастера заботило, что он не знал, куда ехать дальше, отвлекшись от маршрута, оказался как бы на перекрестке всех зимних дорог и потерял ориентиры. Беспокоило: а что если сейчас Валентин скажет: «Ну, поехали. Показывай дорогу». Василий Николаевич заблудился в глухой тайге, изрезанной ключами и реками, озерами и множеством проток. Он не мог применить свой излюбленный метод - начертить карту на снегу и пригласить Полякова к разбору, так как не представлял, где они находятся.
- Ну что, по коням, Василий Николаевич? Поехали не спеша, - сказал Валентин. - Часика через полтора будем в точке А. Вы вчера мне поставили задачу поработать с картой, вот мы и идем по моему маршруту. Мы все правильно делаем. А этот продольный ключ называется Мертвый.
Наконец-то Василий Николаевич услышал знакомое название, которое вчера мелькало на карте. Но как они так быстро оказались здесь, он не мог понять. Значит, Валентин сразу пошел по заранее избранному пути. А ведь Савченко, давая задание разработать маршрут, не думал, что тот успешно с ним справится. Поскольку это обязанность горного мастера, и только он ведет колонну.
- Когда я еще был командиром танка, очень любил топографию, - продолжал Поляков. - Бывало, ночью завезут на трейлерах в лес, каждому экипажу по карте дадут и определенное направление укажут, а ты как штурман должен вести машину. Здесь ошибиться нельзя, на тебя целое отделение солдат смотрит. Бывают такие маршруты, что заднего хода сделать невозможно, лесная дорога как раз по ширине машины. А сломать кустарники на обочине или завалить крупное дерево - это большой позор. И в Академии этому предмету много времени уделяется. Три года с картами занимаешься. Потом экзамен на местности сдаешь, это требует большой внимательности. А карту читать нужно как художественную литературу про любовь. Мне стоит только раз взглянуть на карту и выбрать точку, куда надо ехать, - я сразу определяю самый короткий путь. Ведь за мной, как правило, еще пять-шесть машин идут. И ошибиться здесь нельзя, иначе спросят: «Ты - командир. Зачем тебе высшее образование давали? Чему тебя учили, если даже по карте ориентироваться не умеешь?».
Савченко, чуть повеселев, внутренне порадовался скрытому от него прежде таланту своего товарища, с которым, можно сказать, пуд соли съел. А Валентин продолжал, помолчав:
- Названия высот, ключей, речушек тоже многое могут подсказать. Вот, например, Медвежья Лапа с пятью пальцами и предплечьем. Это значит - громадная сопка, которая придавила все водные артерии на большой территории и перекрыла им выход к морю. А на восток сброс воды идет к единственной реке. Вот и рождаются «мертвые» протоки, разливные озера, как бы каналы для временного отстоя. А когда основная вода сойдет из этих накопителей, как бы заглушки откупориваются. Дождей давно нет, а реки и ключи бушуют - вот это и есть вода с отстойников. Так как нам лучше сделать, Василий Николаевич? Может, остановить бульдозер, а самим повыше подняться, чтобы лучше рассмотреть эту самую точку А, показанную вчера вами на карте?
Горный мастер вылез из кабины и поднялся несколько выше по распадку, откуда ясно просматривалось то место, о котором говорил главный геолог экспедиции. Здесь самое узкое место Филаретовского ключа, и он идет в разлив. Вот то место, где нужно ставить мост, а к нему и от него бить дороги. Склоны сопок пологие, позволяют это делать. И отсюда рукой подать до Медвежьего Кута.
Не теряя времени, вернулись в кабину и пошли дальше на подъем, поравнявшись на высоте с Лесной косой. Валентин поднялся выше и пошел по своему следу, который он сделал два дня тому назад. Им обоим не хотелось смотреть в сторону больших деревьев, где по-прежнему висело ружье и человеческие останки.
Перевалили сопку и поехали вниз. Бульдозер, как на хороших санях, съезжал все ниже и ниже по знакомому следу, хотя внизу было больше снега и кое-где следы уже замело. Но примятые два дня назад гусеницами кустарники и молодые деревца служили им четким ориентиром.
