- 224, 224. Я - Синий Камень. Примите телеграмму.
- 224. Слушаю.
Савченко зачитал подписанный всеми текст и ушел из эфира.
…Председатель комиссии по сбору золота закрыл тяжелую крышку колоды, все спустились с эстакады и подошли к основанию промприбора. Под ним лежали крупные куски породы, на которые вместе с водой отходило порошковое золото. Было несколько видимых желтых углублений на черном фоне горной массы.
- Что будем делать? Как поднять потерянное шлиховое золото? - спросил член комиссии.
Савченко посоветовался с бригадиром Багрянцевым и предложил загрузить всю эту массу металла, крупной породы и мелкого песка в обыкновенные ведра. Чтобы носить шлихи в доводочную, нет емкостей. Василий Николаевич понимал, какие трудности ожидают участок. Помещение еще не готово. Один доводочный стол не сможет пропустить через себя сотни килограммов шлихов. Нет должного весового и лабораторного оборудования.
Три человека, которые напрямую подчинялись заместителю председателя артели по сохранности, работали в так называемой доводочной. Это отдельно стоящий неказистый домик, окруженный несколькими рядами колючей проволоки. Никто не имел права выйти оттуда или войти туда, чтобы поинтересоваться, как идут дела, без разрешения съемочной комиссии. Никто не знал, сколько намыто. И вот теперь дело за теми, кто должен довести до нужной кондиции большое количество шлихового золота.
Решили всех рабочих ночной смены срочно накормить завтраком и отправить на отдых. Оставить только вооруженного мониторщика, чтобы охранял подходы к промприбору.
Глава комиссии Волков попросил горного мастера выделить пару рабочих, чтобы носить тяжелые емкости со шлихами. Савченко, жалея обитателей доводочной, вынужден был отказать: он хорошо помнил установленные в артели порядки:
- Ты же, Ефимыч, сам отлично знаешь, что лишние люди тут не нужны. Право заниматься сбором намытого золота имеете только вы, члены комиссии. Внешнюю усиленную охрану я обеспечу. А собрать шлиховое золото, довести его до кондиции и сохранить в доводочной - твоя задача. Пойми мое положение: я дам тебе мужиков с полигона, а вдруг что-то случится и невинные люди попадут под подозрение? Потом будут нас проклинать. Лучше своими людьми обходитесь. Ну а в чем носить шлихи, я сейчас разберусь. Так что не обессудь.
Горный мастер, подозвав бригадира, распорядился метров за двести до территории участка перегородить дорогу бульдозером. Багрянцев отогнал грузную машину, вывернул из мотора свечу зажигания и, положив ее в карман комбинезона, зашел в балок к Савченко. Они со своей стороны сделали все, что могли, для организации сбора и транспортировки шлихового золота от промприбора: выделили из столовой борщевые кастрюли, бидоны, ведра, поставили дополнительную охрану, перекрыли единственную дорогу, напомнили рабочим о существующих на этот счет инструкциях и правилах. Теперь можно и передохнуть.
Обо всем договорившись, Савченко отправил бригадира спать до обеда, а после обеда настанет и его очередь отдыхать. Но осторожный и рассудительный Багрянцев не согласился: ему надо побывать в столовой, чтобы понаблюдать за общим настроем людей. Скрыть вести о золотых делах на полигоне невозможно, и, хотя народ на «Соболиной» дисциплинированный, порядок знает, не было случая, чтобы кто-то, вопреки правилам, интересовался, сколько добыли золота или сколько его находится в доводочном помещении, однако оба они, и Савченко и Багрянцев, были проинформированы об имевших место в стране фактах вооруженного нападения на участки, при которых грабителям удавалось захватить кое-какую добычу. Случалось, что при этом гибли люди.
Проверили пистолеты, загнали патроны в патронники, поставили на предохранители и пошли на завтрак. Есть не хотелось. Попили чаю и разошлись.
…На полигоне, словно окаменевшие, застыли бульдозеры. Их хозяева отдыхали в своих балках. Только служба по съему золота продолжала носить в борщевых кастрюлях шлиховое золото. Членам комиссии никто не мешал. А они старались побыстрее перенести горную массу в помещение для доводки. Там работали бывшие опытные артельщики. Их все хорошо знали и не завидовали их ответственной, но монотонной работе, жизни, полной ограничений, запретов, постоянного беспокойства за сохранность каждого миллиграмма драгоценного металла.
После обеда Багрянцев опять зашел к горному мастеру. Надо было обсудить, как организовать ночную смену. Савченко, подумав, сказал:
