Было жарко. Мужики разделись до трусов и, стоя в напряженных позах, добавляли воду для первичной калибровки и отделения крупных фракций породы от золотого песка. Надо быстрее избавиться от ненужной массы шлихов, а все остальное, более мелкое и тяжелое, оставить на последующий заход. То же с лотком, но уже с меньшей массой, меньшей потребностью воды и человеческих усилий.
Еще одна партия шлиха, с кусками породы значительно большего размера, лежала прямо под открытым небом, но за забором и колючей проволокой. Ее сняли с нижней части, изпод галереи. На каменистых кусках породы как будто кто-то умышленно желтой краской подмазал неровности. Эти комья породы тоже нужно было промыть и отделить порошок, который покрывал все изломы природного материала.
Чтобы не провоцировать людей на лишние вопросы, члены комиссии, перетащив шлиховое золото в доводочную, закрылись на глухие замки и обедали сухим пайком. Помещение на несколько дней забаррикадировали. Никто не должен видеть и знать, что здесь происходит. Много таинственного и загадочного скрывает в себе этот домик. Здесь всю ночь за черной драпировкой горит свет. На всех дверях номерные замки. И самое интересное, конечно, - доводка золота до концентрации, требуемой строгим ГОСТом. Здесь при высоких температурах оно плавится и становится похожим на желтый водный раствор. С помощью серной и азотной кислот на большой газовой сковородке выжигают примеси и остатки породы. Потом используют ртуть, которая вбирает в себя все, что полегче. И, наконец, добавив химические компоненты, все это опять подвергают воздействию высоких температур, как бы выпаривая. В результате оставшиеся примеси улетучиваются, а чистое золото остается на сковороде.
В то время как в домике за колючей проволокой специалисты занимались своей «алхимией», ночная смена готовилась к отъезду на полигон. Бригадир окончательно согласовал сменное задание с горным мастером. Он еще раз получил подтверждение, что нужно вернуть снятую с поверхности горную массу на прежнее место, как они и договаривались. Кивнув головой и положив на стол вчетверо сложенную бумагу, Василий Васильевич вышел из балка. Машина с людьми ушла на участок.
Савченко развернул листок и прочитал:
Подпись бригадира, размашистая, крупная, стоит на положенном месте. А вот что написал Романенко: «До осмысления и полного изучения ситуации от подписи воздерживаюсь».
«Ох уж этот длинный черт, - в сердцах подумал Василий Николаевич, - испугался подстраховать меня от конфискации добытого золота. Самое главное - пока ни с кем не встречаться и не пороть горячку. Дело спорится, техника в деле, мужики вошли в режим работы. Теперь надо приложить максимум усилий, чтобы увеличить суточные объемы промывки. А наш трусоватый геолог пусть целенаправленно работает по левому борту и ждет проекта на правый. Я сегодня на селекторном совещании скажу о затягивании проектировки. Пусть подстегнут геологов. Ведь мы давно дали свои подробные соображения по отработке правого борта ключа».
Тревога, как острая зубная боль, мешала горному мастеру думать о многочисленных делах. В мыслях постоянно мелькали слова: «колода», «инструкция», «гортехнадзор», «проект». Он понимал, какая угроза нависла над его карьерой золотодобытчика.
Начался радиообмен с общей информации главного инженера артели. Он сказал, что в целом артель - а это пять добычных участков, в том числе и «Соболиная Падь», - вышла на пять килограммов металла в сутки. Затем начали опрашивать участки. В первую очередь заслушивались крупные, с вероятным потенциалом до килограмма в сутки. Савченко сидел как на иголках. Сто пятьде сят граммов золота в сутки, что давала «Соболиная Падь», - очень мало. Он решил, что будет требовать проект, а других вопро сов поднимать не станет.
Уже заслушали четырех начальников участков. Дошла очередь и до «Соболиной Пади». Василий Николаевич не поверил своим ушам. Вместо того, чтобы отругать их, главный инженер спокойно сказал, что «Соболиная Падь» запустилась в работу, и хоть мала еще суточная добыча, но он располагает сведениями, что в ближайшее время участок наберет мощность и пойдет хорошее золото. Техникой артель поддержит. Два тяжелых бульдозера на днях выйдут из капремонта и будут туда направлены.
В конце своего сообщения главный инженер объявил:
