Молча пошли к доводочной, а тут, как назло, мошкара оживилась, лицо заедает, прямо в глаза норовит поглубже залезть. А доводчики даже рукавицами не отмахиваются, вот что значит новый человек появился, вся эта тварь на него нападает. Открыли несколько номерных замков. Оказывается, у Волкова на шее висит кожаная сумочка, а в ней связка разных ключей, штук пятьдесят. Он мне, как новому руководителю, объяснил: чтобы открыть бронированную дверь доводочной, нужен пароль, который только он знает, а также надо одновременно использовать три ключа. Чтобы открыть двери кассы артели, нужно еще четыре ключа и знать номерной код. Волков сказал: «Даже если я их потеряю, а вы найдете, то попробуйте выбрать, какие три ключа в единой замочной системе сработают, для этого вам понадобится много времени, да и пароля вы не знаете. Вот так охраняется артельное золото. Я эти ключи на ощупь знаю, ночью без фонарика обойдусь». Мужики-доводчики стали в предбаннике раздеваться, каждый свой шкафчик имеет. Надели белоснежные халаты, белые перчатки, домашние красивые тапочки. Конечно, кругом чистота, только какие-то запахи неприятные. Мне тоже белую одежду дали. Волков высыпал содержимое ведра на алюминиевый стол, начищенный до блеска. Доводчики тем временем достали ступу. Начали работу. И что ты думаешь? В итоге оказалось всего сто двадцать грамм шлихового золота, остальное - слюда и до блеска мытая разноцветная пустая порода. А я-то уже подумал, когда к доводочной шли: столько золота под лучами фонариков разными цветами играло, что не иначе как опять на золотую жилу наскочили, которую Савченко второпях не успел выхватить. Оказывается, золото просто так под ногами не валяется. За ту ночную смену шестьсот кубометров породы через промприбор прошло. Это, считай, двадцать железнодорожных вагонов. Столько мы на шахте за сутки угля добывали. Этим углем можно так котельную загрузить, что почти на всю зиму хватит. А здесь золота всего с наперсток. Какая несправедливость! День и ночь копали-копали - и только наперсток. Вот это добыча!
Я хотел намытый золотой песок двумя пальцами взять, так Волков деревянным скребком по пальцам дал, да так чувствительно, что аж в душе обидно стало. Оказывается, его руками брать нельзя, это плохая примета, особенно для горного инженера. Но ведь я-то не знал - всю жизнь с углем проработал. А там-то и брать нечего. Они его даже в сковороду класть не стали, решили подождать, когда побольше накопится. Доводчики оставляли меня, чтобы я посмотрел до конца процесс доводки, увидел, как с раскаленной сковородкой они работают, какие реактивы в раскаленное золото добавляют. Но под руками готовых шлихов мало было, а ждать мне уже было некогда. Договорились, что в следующий раз они мне все свои секреты покажут. Да интересу такого уже нет, все сразу понятно стало: нет главного, за чем шли, - золота.
Времени прошло еще мало, я уже стал кое-что понимать, но некоторые вопросы остались. Когда мы спускались с промприбора, я невольно подумал: как Савченко с Багрянцевым смогли такую эстакаду шлиховым золотом забить, что его до сих пор обработать не могут? А сколько еще золота вместе с породой водой смыло?
- Да нет, Петр Викторович, что касается того золота, то мужики все собрали и в доводочную унесли, почти сутки таскали. Они даже землю, куда капало золото, лопатами срезали вместе с травой и под крышу доводочной сносили, где оно и сейчас под черным рубероидом лежит. А вообще случаи такого большого золота бывают очень редко, - сказал горный мастер. - Я вот четвертый сезон отработал, а такого зрелища не видел. А что касается особенностей при съемке золота, так уж заведено, чтобы все знали: с золотом дело имеешь. Оружие всегда наготове для тех, кто задумал бы напасть на участок с целью захвата золота. Пусть знает, что так просто оно ему не достанется, обязательно пулю в лоб получит. Коврики, о которых вы говорили, не банные. Они специально для этих целей изготовляются. Пока ничего другого не придумано, без них ни колода, ни промприбор с его большими и малыми галереями нормально работать не могут.
Ну а что касается старых традиций, то их на любом участке почитают, правда, все по-разному. Бывает, что и на колени перед колодой встают, а бывает, что перед тем, как к колоде подойдут, чисто бреются, во все новое одеваются и прямо из бани на съем золота идут. Кто монеты через плечо бросает, кто большие пуговицы. Обязательно кто-то должен колоду перекрестить. Даже во времена, когда боролись с церковью, артельщики на глазах у больших начальников крестились, и им за это ничего не было, хотя это и не приветствовалось. Дают ли пользу такие старые обряды нашему делу - сказать трудно, но только никакого вреда они не приносят. А можно сказать, что некоторых от соблазна оберегают, а это уже хорошо.
