Но начальник участка и горный мастер совсем о другом сейчас думали. Приход Багрянцева прервал их разговор о ночном пожаре. Поэтому Петр Викторович даже не придал особого значения тому, что бригадир, не выполнив указание начальства, не отправил людей на «Распашное» и что утренняя съемка золота составила почти пятьсот граммов. Его сейчас даже не очень волновало, что ночью кто-то стрелял с болот трассирующими пулями, с того места, где закопаны емкости с горючим, и что со стороны Михеевской сопки были выпущены две осветительные ракеты прямо по жилой зоне участка. Страх и даже ужас владел до сих пор сознанием Васильева. Как только он смотрел в маленькое окошко балка дизелиста, взгляд упирался в черный от копоти перекошенный домик, и события прошедшей ночи вновь мелькали перед его глазами. Они с горным мастером остались живы только благодаря Топоркову, который спал рядом на раскладушке и первым услышал треск горящего рубероида. А потом вмиг балок охватили красные языки пламени, и стало совсем светло. «Хорошо, что Топорков спит чутко, - думал Васильев. - Он и разбудил меня криками «Пожар! Горим!». Домик уже наполнился едким дымом, было трудно дышать, еще пара минут - и мы бы навсегда остались в этой раскаленной клетке. А так пусть почти голяком, но успели выскочить. Топорков сразу тревогу поднял, а я в болотных камышах укрылся и оттуда наблюдал за происходящим.
- А что ты думаешь насчет ночного пожара? - спросил Васильев бригадира.
- А что здесь думать? По-моему, все и так ясно. Это умышленный поджог, мужики так свое недовольство нами высказали. Другого пути они, очевидно, не нашли. Но расчет был, я уверен, только немного попугать. Хорошо, что обошлось без жертв и народ вроде успокоился. Да, нам всем есть над чем подумать. Я и себя имею в виду. Единственно непонятно, кого мужики таким образом наказать хотели - то ли вас, Петр Викторович, то ли вас, Алексей Павлович. А удивляться тут нечему, это специфика артельной жизни. Хотя раньше такого почти не встречалось. Но последние годы с рабочими все меньше считаются, и они вынуждены за факелы браться. Этот бунт для того, чтобы руководитель понял, что все от них зависит и мешать им работать не надо. Они сюда зарабатывать приехали.
Выслушав бригадира, Топорков полез под стол, вытащил оттуда горелое кремниевое кресало и положил его рядом с Багрянцевым.
- Ну и зачем, Алексей Павлович, ты мне эту штуку подсовываешь, будто я этого добра на участке ни разу не видел?
- Говорят, это сделал наш токарь Деревянко. Дизелист видел, как изготавливался инструмент, и, когда поздно вечером он вернулся из токарки в свой балок, рассказал Савочкину. А тот шепнул на ухо Алексею Павловичу, - сказал Васильев.
- Информация дизелиста пока не проверена, - тихим голосом, оглядываясь по сторонам, добавил Топорков.
- Вот мы сидим и думаем, - продолжал начальник участка, - кому сообщить о случившемся. Пусть соответствующие органы разбираются. Возможно, такие же штуки где-то среди болот закопаны и своего часа дожидаются. Сегодня они один балок подпалили, а завтра что? Хорошо, мы спаслись, а в другой раз могут быть жертвы. Не дай Бог под нефтебазу такую штуку подсунут - все сгорим. Бежать-то некуда, кругом болота.
Васильев присмотрелся к механическому кресалу. Оно было похоже на инструмент из старой колхозной кузницы, куда он бегал в детстве к деду Севастьяну. Пацаном Петр любил смотреть, как похожим приспособлением его дед вынимал из горна раскаленные куски толстой проволоки и клал их на наковальню. Но сейчас в зажиме была не проволока, а большой черный камень. Васильев с какой-то опаской пододвинул это черное горелое железо с неприятным запахом дыма поближе к Топоркову.
- Я согласен, - сказал Багрянцев, - на любые меры по поиску поджигателей и суровому их наказанию. Но это не улучшит ситуацию. Вы думаете, районные власти будут искать среди наших мужиков того, кто с этими железками занимается? Да они приедут сюда, посмотрят, посмеются и скажут: «Кто здесь людьми руководит, тот пусть и разбирается». А после разговоры по всему краю пойдут, и майор Гавриков мигом на участок прискачет. Вот тебе, Алексей Павлович, в третьем балке спать положено. У тебя там четырнадцать человек, и ты за порядок отвечаешь. Я с механиком во втором живу, у нас немного побольше народу. Я знаю, какие настроения у моих людей, ведь все на виду. Поэтому я даю гарантию, что люди, с которыми я живу в одном балке, не могли этого сделать. А про твоих сокоечников, о чем люди между собой говорят и что они там затевают, ты, Алексей Павлович, должен знать и порядок обеспечить. А вы, Петр Викторович, не превращайте свой балок в дискуссионный клуб. И водкой не балуйтесь, ведь это самый страшный разрушитель, и мужик на все пойдет, а месть - это очень опасно в наших условиях!
- Так что, мне теперь в этой глухомани в полной изоляции находиться?
