Губы Мика Джаггера полностью

ЯН. Роллинги? Да, еще в девяносто пятом. Я тогда один поехал, он уже не захотел… Банкир… А завтра последний, четвертый. Знаете? Было мне однажды видение. После ЛСД. Четвертый концерт, поток всеохватный, окончательное воплощение, смерть… (Пьет.) Сложно объяснить… (К АННЕ.) Ох, утром, наверное, похмелье будет… У тебя пива не найдется?

АННА (встает). Пошли, поищем.

МАРЕК (глядя на небо). Чудесная ночь.

АННА и ЯН поднимаются в мезонин, в комнату КАСИ. МАРЕК отходит в сторону. Остаются КАСЯ и БАРТЕК.

КАСЯ. Забавный дядечка. Я на него, вроде, не сержусь больше. Расскажи еще что-нибудь.

БАРТЕК. Еще про него?

КАСЯ. Теперь о себе.

БАРТЕК. Ну так вот, я дитя улицы. (КАСЯ удивлена.) Был. Еще в прошлом году. Целыми днями во дворе, понимаешь? Ролики. Street и рампа. Есть у нас такая рампа, понимаешь, на ней мы и оттягиваемся. А зимой – в горы. Сноуборд. Фристайл.

КАСЯ. Но я хотела… Ты о себе что-нибудь расскажи! О себе!

БАРТЕК. О себе… Ты хоть знаешь, что как они похожи? А? Страшно! Мой старик и дед. Уставятся друг на друга – словно в зеркало смотрят, а там, что для одного правое – то левое для другого, потому им и кажется, что очень разные… Вечные стычки… А ты знаешь, что они долгое время вместе бродяжничали? До того, как распались на две части, две противоположности…

КАСЯ. Звучит так, будто из Библии, мне нравится…

БАРТЕК. Когда отцу было пятнадцать, дед велел ему писать на стенах комнаты английские выражения. Да. А теперь у отца «Опель-универсал», квартира, новая красивая жена, а сам сидит в банке. А почему? Потому что однажды в Праге напился и не смог увидеть Джаггера…И тогда он взбунтовался. Понимаешь, раньше дед бунтовал против всего мира, а потом отец – против бунта против всего мира – и так кое-как друг с другом ладили, а мне что делать? Для меня уже ничего не оставалось, куда ни повернусь, везде плагиат какой-то получается… Нет, положу-ка я на все это и буду лепить в сторонке что-нибудь свое… (КАСЯ начинает смеяться.) Ты чего? И вообще, зачем я с тобой болтаю!

КАСЯ. Потому что продолжаешь надеяться, что все-таки переспишь со мной… Ты неисправим…

Смутившись, БАРТЕК пьет свой напиток. КАСЯ внимательно смотрит на него и хихикает. Комнатка в мезонине освещается, центральная часть сцена затемняется.

ЯН (подходит к окну). Постой… Так это отсюда я прыгал, правда? Помнишь? Мы услышали, как подъезжает «Трабант», оба голые, счастливые и перепуганные.

АННА (высовывается). Да, я всегда удивлялась… Была уверена, что ты разбился!

ЯН (встает на подоконник). А я ни секунды не колебался! Принял решение и – прыг!

АННА (слегка обеспокоенно). Янек…

ЯН. Прыг – и будь, что будет!

АННА. Янек, что ты собираешься сделать?

ЯН. Думаешь, не решусь?

АННА. Перестань!

ЯН. Может, считаешь, я постарел!

АННА. Янек, нет!

ЯН. Там, внизу, есть трава?

АННА. Янек! Слезай, слышишь?! Ты не прыгнешь, понятно?!

ЯН. Прыгну!

АННА. Нет!

ЯН. Да! А может, ты и права, может, я полечу? Время совершило свой круг, история закончилась! Да! Я полечу! Внимание, три, четы…

АННА. Янек, нет!!! (Замечает внизу МАРЕКА.) Марек!

МАРЕК смотрит на ЯНА с презрительной усмешкой, зная, что ЯН паясничает.

ЯН. Внимание, внимание! Три, четы…

АННА. Нет!!!

ЯН. Внимание!

АННА. Да черт с тобой, можешь прыгать ко всем чертям!!!

ЯН (после паузы, слезая с подоконника). Значит, хочешь от меня избавиться, да? Скажи… Почему ты вышла за этого кретина? А? Ты на меня смотри!

АННА. Не смей так о нем говорить!

ЯН. А что? Он вернется в полночь и укусит? Говорят, трупы иногда возвращаются, да? Нет, ты в глаза, в глаза смотри! Он имел больше, чем я, правда? Для тебя? А я мог тебе дать только весь мир, свободу, любовь, человечность, правду, дружбу и все такое… Всего себя, а он…

АННА. Ты это каждой предлагал!

ЯН. Сама прекрасно знаешь, что не каждой! Еще тогда, прежде чем я выскочил через это проклятое окно… Все тогда было возможно, все! И что? Гэдээровские этажерочки, гэдээровская машина из пластика и гэдээровский пластиковый муж. Все из страны на букву «Г». Из страны – фантома! Ну! И вот теперь я стою перед тобой, побежденный Восточной Германией! Ты сделала прекрасный выбор!

АННА. Перестань, прошу тебя, перестань!