Со всего региона люди стекались, чтобы побыть рядом со двором Илии, который он держал на изолированной ферме в нескольких километрах от Гржибовщизны в местечке под названием Вирсалин. Мужчины побросали своих жен, а женщины – мужей. Вдовы и девственницы особенно стремились присоединиться к его пастве. Обычные люди оказались втянутыми в библейские роли. Лесоруб Александр Данилюк стал апостолом Элиаша Симоном. Торговец тканями Павел Бельский получил партию апостола Павла, записывая деяния Климовича и восхваляя его в гимнах.
Эти мужчины и женщины принадлежали к последнему поколению поляков-белорусов, родившихся в безмятежных ритмах крестьянской жизни XIX века. Ритм сбило начало Первой мировой войны. Большинство из них эвакуировались вглубь России в рамках царской стратегии «выжженной земли» для борьбы с наступающими немецкими войсками. Та м они познакомились с новыми языками, новыми обычаями и новым образом жизни. Моя прабабушка была одной из таких эвакуированных, из беженцев. Российские военные выгнали ее и ее семью, неграмотных крестьян, из их дома в деревне недалеко от польского города Кутно и отправили их на восток, где она и встретила своего мужа, польского дворянина без гроша в кармане из Юго-Восточной Литвы.
В 1917 году Октябрьская революция грянула как гром среди ясного неба. Многие наблюдали ее вблизи. Некоторые даже служили в Красной армии или на флоте. Когда боевые действия закончились и эвакуированные вернулись в ставшую теперь независимой Польшу, им оставалось только наблюдать за ее развитием издалека.
Александр Данилюк, главный пропагандист Пророка и придворный теолог, объяснил своим последователям истинное религиозное значение Русской революции. Красную звезду Советского Союза он называл той самой звездой, которую «предсказали пророки» до рождества Христова. Как и тогда, в воздухе витали тысячелетние перемены; все, что оставалось сделать Илии, говорил Данилюк, – это «сказать людям правду, чтобы они поняли, что их жизнь – это не простая, заурядная жизнь, а исполнение величайших пророчеств и крупнейших событий в мировой истории».
В священном городе Вирсалине происходили великие события. Апокалипсис приближался, и Ленин собирался лично осуществить его в сотрудничестве с архангелами. Время, обычно ограниченное узкими каналами, начало бешено мчаться во всех направлениях. В деревне Целушки некая Ольга Д. бегала по улицам голой, разбивая окна и крича «Покайтесь!» всем, кто мог слышать. Яна Д. опрокидывала кресты на кладбище, ломала заборы и разбивала окна голыми руками, с криками «Конец всему старому!».
Такие слова мог бы произнести и дадаист со сцены в цюрихском кафе, но они оказались правдой. Время Вирсалина истекло. Жарким летним днем 1936 года, во время сбора урожая, процессия крестьян пробиралась по песчаным дорожкам к дому Илии. Мужчина во главе шествия нес деревянный крест. Другой держал кнут, а третий – терновый венец, сделанный из отрезка колючей проволоки, оторванной от забора. Четвертый нес молоток и гвозди – толстые квадратные гвозди, которые использовались во время крестных ходов на Пасху.
Мнения разделяются относительно того, намеревались ли паломники отдать крест Илие или распять его и тем самым приблизить конец света. Сам Илия, по-видимому, предположил последнее. Его напугала процессия и орудия распятия. Прежде чем избранный процессией Иуда успел поцеловать его, Илия сбежал и спрятался в одном из погребов своей фермы, укрывшись соломой. Три дня спустя он воскрес, словно из мертвых. Однако это было не то воскрешение, на которое надеялись его последователи, и многие начали отдаляться.
Падение Илии началось с фарса, но закончилось трагедией. В 1939 году война снова пришла в Вирсалин. Когда Советы пришли оккупировать Восточную Польшу, по слухам, Илию сдал один из его собственных апостолов. Русские посмеялись над ним, называя его польским божком. Согласно одному сообщению, они убили Климовича на месте. Согласно другим, они депортировали его в Сибирь, где, как полагают некоторые, он проповедовал еще много лет. Другие утверждают, что вскоре после этого он умер в доме престарелых где-то к востоку от Красноярска. Где-то могут существовать записи, которые объясняют правду но они еще не найдены.
