Общепринятый образ Холокоста неразрывно связан с концентрационными лагерями, прежде всего с Освенцимом. Такое восприятие может привести к неверному пониманию уничтожения европейских евреев как довольно безличного, механизированного процесса. В некоторых историях вопрос заключается исключительно в логистике, в которой немецкая изобретательность – при скромном участии местного атавизма – одерживает победу над проблемами человеческими и материальными. Но в большинстве стран Восточной Европы Холокост носил личный характер. Неслыханные по своей жестокости убийства осуществлялись на расстоянии вытянутой руки, часто в присутствии десятков свидетелей.
Следовательно, Холокост следует рассматривать не столько как истребление населения, сколько беду множества отдельных людей. Никто из них не пережил всю трагедию своей нации, своего поколения в целом. Вместо этого каждый пережил катастрофу на собственных условиях, сродни смерти домашнего любимца или члена семьи, сродни исчезновению местной коммуны. Смерть Шульца и массовое убийство евреев Дрогобыча, как и любой другой акт насилия, представляют собой синекдоху катастрофы в целом. И у каждой еврейской семьи в Восточной Европе, включая мою, был свой Дрогобыч.
Неделя, начавшаяся 20 января 1942 года, в Нови-Саде, на территории современной Сербии, выдалась очень холодной. Температура упала до тридцати градусов ниже нуля, и Дунай, протекающий через город, замерз намертво, как и близлежащая река Тиса. Население Нови-Сада состояло в основном из православных сербов, но в городе также проживало значительное число венгров, немцев и евреев. Бывший частью Югославии город и прилегающий к нему регион Бачска годом ранее перешли под власть Венгрии. Вскоре после этого венгерские войска сообщили о присутствии в районе партизан. Чтобы предотвратить любые нападения, они захватили заложников – в основном сербов и евреев из города. Этот захват заложников быстро перерос в массовую резню. Солдаты под дулами автоматов вывели граждан, в том числе Эдуарда, отца писателя Данило Киша, из домов и согнали их на пляж, полосу купален и ресторанов на берегу Дуная. Там они заставили людей раздеться и ожидать в очереди, пока венгерские жандармы выстрелят им в шею. Затем мертвых партиями сбрасывали в Дунай в проруби. Их тела обнаружили несколько месяцев спустя, когда потеплело, к этому времени их уже отнесло вниз по течению в Белград и другие места.
За эти три дня в Нови-Саде погибло от 880 до 1255 человек. Когда все закончилось, восстановилось некоторое спокойствие. В Венгрии, как и в других странах, союзных нацистской Германии, в число которых к 1942 году входили Болгария и Румыния, а также марионеточные государства Словакия и Хорватия, насилие, как правило, проявлялось короткими, отрывистыми вспышками в сочетании с внезапными драматическими изменениями в политике. Все эти страны придерживались несколько разных стратегий по отношению к своим еврейским гражданам, лавируя между собственными внутренними потребностями и немецкими мечтами о Европе, свободной от евреев. Например, Болгария в значительной степени защищала своих евреев, но была беспощадна к ним в оккупированной Македонии, которую отняла у Югославии. Там депортации, проводимые болгарами, стерли с лица земли многовековые сефардские общины Монастира, Скопье и Шипа.
Как и Болгария, Венгрия с удовольствием казнила евреев на землях, которые отобрала у соседей, но с гораздо большей неохотой поступала так же с собственными евреями. Действительно, на протяжении большей части войны Венгрия была одним из самых безопасных мест для евреев во всей Восточной Европе. Однако поздней осенью 1944 года относительному спокойствию внезапно пришел конец. В октябре глава венгерского государства Миклош Хорти, понимая, что союзники вот-вот победят, попытался вывести Венгрию из войны. Немецкий спецназ в отместку похитил сына Хорти. Используя его жизнь в качестве рычага давления, они вынудили Хорти назначить Ференца Салаши, главу фашистской партии «Скрещенные стрелы», премьер-министром страны. Во время правления Салаши Венгрия стала самым опасным для евреев местом в Европе. В последующие месяцы на улицах поубивали десятки тысяч людей, сотни тысяч депортировали в Освенцим. К февралю 1945 года не стало более двух третей из 770 000 венгерских евреев.
