После войны, в 1946 году, восстановили первую часть архива. Вторую часть, спрятанную в молочных бидонах, обнаружили только в 1950 году. Третья часть так и не была найдена. Документы, которые сохранились, пропитались влагой из земли. Фотографии растворились, некачественные чернила военного времени стекли со страниц, а бумагу изъела плесень. Но после многих лет тщательной работы по консервации большинство документов снова стало возможно прочесть.
Найденные документы позволили исследователям восстановить последние минуты жизни архивариусов. Незадолго перед тем как запечатать последнюю коробку, Наум Грживач добавил к стопке документов записку, написанную от руки. В ней говорилось: «Сегодня 3 августа 1942 года, 13:40 пополудни. Я хотел бы выжить. Не только потому, что я хочу сохранить собственную жизнь, но и потому что необходимо рассказать о происходящем людям, всему миру!» Другой архивариус написал: «Соседняя улица в осаде. Мы роем последнюю яму. Я хотел бы дожить до того дня, когда сокровище, спрятанное нами, будет обнаружено и мир узнает всю правду».
Ни один из этих героев не пережил войну. Однако я в неоплатном долгу перед ними обоими. Бабушка моей матери Сабина и ее тети Рейчел и Роза; дедушка, бабушка и младший дядя моего отца; и еще много двоюродных братьев и других родственников – все погибли в гетто. Большинство из них пропали навсегда, без малейшей информации об обстоятельствах их кончины. Единственное исключение – тетя моей матери Роза. Она работала продавщицей в шляпном магазине в Варшаве. Ей было двадцать шесть, когда началась война, и она только родила сына по имени Якуб. К 1941 году она умирала с голоду и поэтому вышла за пределы гетто в поисках работы и еды. Ее вычислили на арийской стороне во время поездки в трамвае, предположительно, на нее донес польский ребенок. Ее арестовали за преступление, заключающееся в выезде за пределы гетто: покидать эту зону евреям запрещалось.
После ареста Розу отправили в женскую тюрьму Гесиувка на улице Геся, 24. Ее и шестнадцать других молодых женщин казнили 15 декабря 1941 года. Это случилось до массовых депортаций в Треблинку или в главное гетто, и смерть семнадцати молодых женщин все еще считалась трагедией. Адам Черняков, глава администрации гетто, даже сделал специальную запись об этом в своих дневниках.
Перед казнью Розу поместили в одну камеру с Байлой Кесельберг, женщиной, которой удалось записать свою историю и передать ее кому-то, связанному с «Онег Шаббос». История Байлы занимает четыре страницы. За годы, проведенные в земле, дешевая коричневая бумага стала розовато-желтой. Почерк аккуратный, хотя и несколько детский, – почерк девочки. Голос принадлежит очевидцу. Текст содержит множество зачеркиваний и восклицательных знаков. Когда автора одолевали эмоции, текст становился темнее от силы нажатия пера на страницу. Вскоре после того как Байла написала этот текст, она сбежала из Гесиувки через тюремную больницу. Я не знаю, что случилось с ней позже, но вряд ли девушка пережила войну.
