Румыния аналогичным образом придерживалась смешанной стратегии в отношении своих евреев. На территориях, которые она аннексировала у своих соседей, румыны вели себя крайне безжалостно. В Бессарабии и Буковине они организовали лагеря смерти и вместе со своими немецкими соратниками массово уничтожали евреев. В 1941 году, ближе к дому, в Яссах, румынская тайная полиция организовала кровавый погром, унесший около четырнадцати тысяч жизней. Яссы, столица северного региона Молдавии, веками находилась под властью Румынии. Но хотя предрасположенность румынского правительства к совершению зверств, судя по всему, сигнализировала о том, что оно сделает то же самое по всей стране, по целому ряду причин ожидаемая катастрофа так и не материализовалась. Румыны никогда массово не депортировали евреев из Бухареста. Обезоруженные различными расистскими законами в нацистском стиле, евреи, жившие в столице, подвергались не столько террору, сколько постоянному потоку оскорблений и унижений.
Для Михаила Себастьяна из Бухареста притеснения были связаны, прежде всего, с работой и квартирой. Сначала пришло известие, что он больше не может заниматься юридической практикой. Затем он узнал, что его романы больше не будут публиковаться, а пьесы не будут ставить под его именем. Затем ему отключили телефон, поскольку евреям больше не разрешалось иметь телефоны. Наконец, его выгнали из квартиры, которая находилась за пределами квартала, отведенного для евреев.
Пока Себастьян изо всех сил пытался заработать на жизнь учителем в еврейской школе, его дневник перешел с хроники встреч со сливками бухарестской интеллигенции к бесконечным размышлениям о том, где и как дальше жить. Тем временем с советской границы приходили ужасающие новости о массовых депортациях и казнях. Затем в самом Бухаресте «Железная гвардия» избила и замучила до смерти более сотни евреев, а затем повесила их тела на крюках для мяса в мясной лавке под вывесками с надписью «Кошерное мясо». Эта резня навсегда разрушила спокойствие Себастьяна. Всю зиму 1941 года он продолжал спасаться своими любимыми композиторами-классикам и чтением Шекспира и Мольера, но так и не смог восстановить душевное равновесие.
Евреям в оккупированной немцами Праге тем временем запретили иметь домашних животных. Это был далеко не самый страшный запрет, с которым им пришлось столкнуться, но для многих евреев он оказался самым болезненным. Для Лео Поппера худшим днем войны был тот, когда ему пришлось ехать в город на трамвае, чтобы отдать собаку, семейного любимца Тамика. Чемпион мира по продаже пылесосов и бывший дезертир из французского иностранного легиона, Лео был большим любителем животных. Впрочем, он также преуспел в их убийстве, ведь он был фанатичный рыбак и охотник.
На протяжении всей немецкой оккупации Богемии, которая длилась с 1939 по 1945 год, Лео незаконно ловил карпов в когда-то собственном пруду. Евреям запретили ловить рыбу или владеть прудами. Он менял эту рыбу на муку и сало, чтобы отправить своим сыновьям, которых держали в Терезине. Лео был женат на чешке-нееврейке; согласно сложным расовым законам, действовавшим в немецком протекторате, это дало ему отсрочку от лагерей, но не пощадило двух из трех его сыновей. Незадолго до того, как его сына Иржи собирались отправить в Маутхаузен, а оттуда в Освенцим, Лео предпринял еще более рискованный шаг – застрелил оленя. Если бы его поймали, смертный приговор был бы неминуем. Оказалось, что риск того стоил. Когда Иржи вернулся из Освенцима, где он пережил отбор под руководством самого Менгеле, он весил всего сорок килограммов. Драгоценные калории в мясе «прекрасного оленя» спасли ему жизнь.
Близкий современник Лео Поппера, чешский еврейский писатель Иржи Вайль, не охотился и не рыбачил, но оказался столь же успешен в искусстве выживания. Подростком обратившийся в коммунизм Вайль после окончания колледжа в 1922 году совершил паломничество в Советский Союз. Он вернулся десять лет спустя, чтобы перевести труды Ленина на чешский язык – и едва избежал гибели во время Большого террора. Вайль известен тем, что написал первый роман о терроре и первый роман о ГУЛАГе, оба были запрещены на десятилетия. Первая из этих книг привела к смерти одного из друзей Вайля: НКВД расстрелял его за то, что про него написали в иностранном романе.
После того как рейх аннексировал Чехословакию в 1938 году, Вайль женился на Ольге, своей возлюбленной-чешке, успев заключить один из последних разрешенных «смешанных браков» в оккупированной Богемии. Этот брак не спас бы его, еврея и коммуниста, от депортации по новым нацистским законам. Чтобы спастись от лагерей, Вайль инсценировал собственную смерть, убедительное самоубийство, сбросив «тело» с моста Главка в Праге. Остаток войны он провел, скрываясь в больницах и нелегальных квартирах. Все это время он продолжал писать рассказы, нацарапывая их на клочках бумаги. Самыми человечными персонажами в них являются животные – бродячие кошки и собаки, которые «не различали людей по значкам и униформе».
