Аналогичная сложная ситуация сложилась в этнически смешанном регионе Волынь. Там, на территории, которая раньше была Восточной Польшей, а теперь является частью Украины, украинские националисты вели войну на уничтожение против местных поляков, которые, в свою очередь, наносили ответные удары в районах, где они составляли большинство, а украинцы – меньшинство. Пока бушевала эта кровопролитная гражданская война, советские партизаны продолжали сражаться в тылу Германии, в то время как подразделения СС преследовали евреев и цыган, включая группу цыганской поэтессы Папуши, которой приходилось прятаться как от подразделений вермахта, так и от Украинской повстанческой армии. Однажды их спасло от казни умение читать молитву Господню на украинском языке.
Немцы не считали поляков – в отличие от хорватов, словаков и украинцев – достойными коллаборационистами. Их место было в услужении, а не на войне. Но хотя немцы никогда не наделяли поляков даже ограниченной степенью автономии, на местном уровне отдельные поляки действительно помогали немцам в уничтожении и казнях своих соседей-евреев.
Некоторых членов моей семьи убили именно таким образом, по доносу соотечественников, которые по идее должны были выступить их союзниками. Но это слишком долгая история, которую я могу рассказать только фрагментарно. Все начинается там, где оказалась большая часть моей семьи с приходом войны и где большинство из них погибло задолго до ее окончания: в Варшавском гетто. Этот тюремный мегаполис с населением почти в полмиллиона человек был спроектирован только с одной целью: убивать. Та м погибло так много людей, что для полноценного восстановления того, что произошло, требуются археологические раскопки. Гетто, подобно черной дыре, поглощало не только свет, но и информацию. Его узники знали об этом, и многие делали все возможное, чтобы оставить свидетельства, которые переживут их самих. Всякий раз, когда я пытался понять, что случилось с моей семьей, именно с таких свидетельств начинался мой поиск.
Гетто походило на горящий корабль, а произведения, написанные в нем, – на множество безнадежных посланий в бутылке, осевших на дно океана. Как и в отношении любого аспекта жизни в гетто, определяющую роль в том, что сохранялось, а что нет, играл случай. Требовалось тайное место для хранения рукописей, но на него редко можно было рассчитывать. Евгения Зайн-Левин спрятала свои записи в тайнике под полом своей варшавской квартиры. Она погибла во время Варшавского восстания, но ее рукописи сохранились. Людвик Ландау спрятал свою хронику оккупации в двух местах: закопал под землей и под кучей угля в своем доме под Варшавой. Уцелела только половина, спрятанная под кучей угля. До войны Владислав Шленгель был одной из звезд варшавского кабаре. Автор танго и популярных песен, во время войны он обратился к поэзии. После войны какой-то старьевщик нашел несколько его стихотворений, спрятанных в двойной крышке деревянного стола, сданного на розжиг.
Единственным наиболее важным набором документов, которые вывезли из Варшавского гетто и сохранили до наших дней, был архив Рингельблюма, огромный сборник, составленный рабочими и архивариусами под руководством историка и идишиста Эмануэля Рингельблюма в период между началом войны в сентябре 1939 года и последними крупными депортациями в Треблинку в январе 1943 года. Заключенный в гетто Рингельблюм видел, что каждый день драгоценные документы о жизни гетто исчезают, поглощаются пламенем или выбрасываются в мусорное ведро. Он создал организацию «Онег Шаббос», чтобы спасти как можно больше документов; они посылали своих представителей в квартиры депортированных, но те редко что-либо находили. По словам Рингельблюма, «великий поток депортации накрыл все, разрушил все и не оставил после себя никаких следов».
Эта волна разрушений сделала задачу сохранения архива, который они собирали, еще более актуальной. «Онег Шаббос» тщательно заботились о том, чтобы найти безопасное место для хранения коллекции, которую удалось собрать. Первую часть они спрятали 3 августа 1942 года, когда на улицах гетто усилилась немецкая блокада. Они упаковали документы в металлические коробки, затем тщательно запечатали их и закопали в подвале склада. Шесть месяцев спустя они закопали вторую часть, сложенную в два больших стальных молочных бидона, на том же месте. Третья и заключительная часть была захоронена в отдельном месте незадолго до начала восстания в Варшавском гетто 19 апреля 1943 года.
