Подобное чувство беспомощности перед лицом произвола власти охватило весь Восточный блок. Однако примерно в 1987 году оно начало разрушаться как в странах-сателлитах, так и в самом Советском Союзе. В том году протестующим в Советской Эстонии удалось остановить открытие крупного и катастрофического с точки зрения экологии фосфоритного рудника. Успех побудил к дальнейшим действиям: демонстрациям в память об аннексии Эстонии и открытым призывам к восстановлению ее независимости. Оба направления неповиновения объ единились на Таллинском песенном фестивале 1988 года, где собрались триста тысяч человек, чтобы спеть фольклорные и патриотические композиции, включая неофициальный национальный гимн Эстонии.
Аналогичные мероприятия были организованы в соседних Латвии и Литве. В Латвии рок-опера «Охотник на медведей», основанная на национальном эпосе, стала центром возрождения национальных чувств. В Литве люди исполняли старые военные песни и пацифистские песнопения в память о своей утраченной свободе. Эти события стали началом «Певческой революции», которая распространилась по всем трем странам Балтии и стала их уникальным вкладом в освободительное цунами, прокатившееся по Восточной Европе в период с 1989 по 1991 год.
На Украине революция начиналась медленнее. Та м в 1988 году сине-желтый флаг независимости все еще был запрещен, поскольку коммунистические чиновники считали его «фашистской тряпкой». О том, кто имел неосторожность поднять его, немедленно сообщали в полицию. Но к 1989 году отношение начало резко меняться. Когда группа активистов и экологов организовала сплав по Днестру, местные жители «заплакали, увидев сине-желтые флаги на катамаранах» и закричали: «Одолжите нам свой флаг!»
Вскоре по всему советскому Западу стало возможно наблюдать ранее невообразимые сцены. В 1990 году на Украине тридцать тысяч человек, многие из которых были одеты в национальные костюмы, собрались на месте старой Запорожской Сечи, чтобы отметить пятисотлетие установления казачества. Коммунисты одновременно провели соревновательное мероприятие в нескольких милях оттуда, но оно привлекло лишь десятую часть посетителей. На политическом митинге недалеко от Сечи один оратор напомнил собравшимся, что выборы, на которых триста лет назад выбирали казацких гетманов, были более демократичными, чем выборы президента СССР. Те м временем в Советской Молдове сотни тысяч людей собрались на площади Победы в Кишиневе, чтобы потребовать смены алфавита с кириллицы на латиницу.
На этом этапе восстания люди в советских республиках сосредоточили свое внимание на возрождении национальных символов и языков. Однако по мере того как страх перед репрессиями ослабевал, фактическая независимость от Советского Союза также стала казаться возможной. 23 августа 1989 года, в пятидесятую годовщину подписания пакта Молотова – Риббентропа, который обрек прибалтийские страны на советское правление, два миллиона человек в Литве, Латвии и Эстонии собрались, чтобы образовать живую цепь, протянувшуюся от Таллина до Вильнюса.
Несколько месяцев спустя, 20 января 1990 года, украинцы организовали собственную версию «Балтийского пути», в которой триста тысяч участников образовали цепочку из Киева во Львов через Тернополь и Ивано-Франковск. СССР по-прежнему твердо стоял на ногах как федерация из пятнадцати социалистических республик, управляемая коммунистической партией, но ее авторитет все больше подрывался внутренними выборами и другими мерами, вызванными реформами Горбачева. В то время Советский Союз еще оставался единым, но его империя в Восточной Европе уже распалась.
