Что делать с таким сложным и фрагментированным наследством? Для многих стран первой задачей стало установить точку происхождения. Поскольку письменная история началась с прихода на большую часть региона христианства, многим националистам XXI века в поисках национального прародителя пришлось вернуться на тысячу или более лет назад.
В последние годы некоторые словаки ухватились за Сватоплука I из Великой Моравии, который правил с 871 по 894 год, присудив ему звание национального предка. В 2010 году правящая партия SMER установила огромную бронзовую статую Сватоплука, «короля древних словаков», перед Братиславским замком; и это несмотря на то, что он не был ни словаком, ни – скорее всего – королем. Беларусь, также нуждающаяся в узнаваемом отце-основателе, обратилась к Всеславу (по-белорусски – Усяслав), известному своей жестокостью князю-волшебнику из Полоцка, который, возможно, был оборотнем, а возможно, и нет. Дохристианские религиозные традиции также пережили возрождение.
Такая тенденция особенно сильно проявилась в Латвии и Литве, где язычество как организованная вера просуществовало дольше всего, но у него также есть аналоги по всему славянскому миру. Эти неоязыческие движения известны под разными названиями – Ромува, Родноверы, Светоары – в высшей степени синкретичные, очень творческие реконструкции исчезнувших традиций.
Построение национальной мифологии требует определенного слияния противоположностей. Захватчики и ассимиляторы, лидеры сопротивления и коллаборационисты, правители и управляемые – все должны найти свое место на общей картине. И хотя это верно практически для каждой восточноевропейской страны, ни одна из них не придерживалась более эклектичного подхода к своему прошлому, чем Республика Македония.
До тех пор пока македонцы считали себя отдельным народом, чужаки претендовали на завладение элементами их идентичности. Греки думают, что название «Македония» относится к их собственным северным провинциям. Многие болгары считают македонский язык не более чем диалектом болгарского. Другие претендовали на ее территорию. Даже включение Македонии в состав Югославии на протяжении большей части XX века было обусловлено принадлежностью македонцев к более многочисленному сообществу «южных славян».
В этой суматохе конкурирующих интересов Македония выбрала смелый максималистский подход к определению своей истории. Начиная с 2011 года Македония стала домом для одной из самых обильных и сбивающих с толку исторических экспозиций в Европе. Столица Скопье сейчас переполнена сотнями статуй, увековечивающих все мыслимые аспекты прошлого Македонии. Классические герои стоят рядом с византийскими императорами, сербские деспоты толкаются с политиками-коммунистами. У албанцев, которые составляют двадцать пять процентов населения Македонии, есть собственный пантеон известных личностей, расположенный рядом со старым османским базаром. Возможно, самое удивительное в Скопье то, что здесь есть памятники не только отдельным лицам, но и целым категориям людей. Здесь установлены статуи в честь попрошаек, покупателей и деловых женщин. Матерям посвятили целый фонтан, украшенный массивными скульптурами, изображающими четыре фазы материнства. Скульптурный комплекс расположен по соседству с памятниками уличным музыкантам и клоунам.
Как ни странно, такой взгляд на прошлое – и настоящее, – по крайней мере, обладает одним важным достоинством – всеохватностью. К сожалению, эта инициатива закончилась не очень хорошо. Программа «Скопье-2014», которая предусматривала общегородскую реконструкцию в дополнение к строительству новых памятников, оказалась непомерно дорогостоящей. Кроме того, работы проделали некачественно. На многих совершенно новых городских фасадах в неоклассическом стиле и якобы мраморных тротуарах мгновенно появились заметные трещины.
