Немного восточнее Кежмарока могущественная семья Ракоци – в свое время не менее кровожадная, чем Ласки, – создала островок спокойствия и учености в пределах своих владений на севере Венгрии. В одни из самых неспокойных лет XVII века город Шарошпатак стал надежным убежищем для гуманистов и религиозных изгнанников различных мастей. В 1650 году великий чешский философ и «энциклопедический реформатор разума» Иоанн Амос Коменский возглавил Шарошпатакский протестантский колледж. Его ученики разыгрывали пьесы на латыни во внутреннем дворе замка Ракоци, великолепного сооружения эпохи Возрождения, потрясающе обрамленного коническими холмами Токая, покрытыми виноградниками с одной стороны и мутными водами реки Бодрог – с другой.
Несмотря на то что могущественная семья Радзивиллов – самых богатых и влиятельных землевладельцев во всей Польше-Литве – была зажата между поляками-католиками с одной стороны и православными белорусами – с другой, она приняла некоторые из наиболее радикальных направлений протестантской Реформации. В начале XVII века их частный город Кедайняй стал домом для кальвинистов, христиан-гебраистов и членов менее известных сект, таких как ариане и социниане.
Социниане были одними из первых, кто выступил в защиту прав лиц, отказывающихся от военной службы по соображениям совести, и предложил всеобъемлющую свободу вероисповедания. Изгнанные из Западной Европы за свои убеждения, социниане нашли безопасную гавань на ее окраинах – в Литве и Трансильвании. Какое-то время эти отдаленные территории в плане богатства идей и конкурирующих интеллектуальных течений соперничали с такими космополитическими городами, как Лондон и Амстердам.
Этому моменту бодрящего плюрализма не суждено было продлиться долго. Война и чума неизбежно взяли свое, как и неустанное продвижение католической контрреформации. К началу XVIII века все Радзивиллы перешли в католичество, и их интеллектуальная предприимчивость пошла на убыль по мере того, как росла их приверженность православию. Тем не менее мечта о Волшебной Праге не исчезла полностью. Иероним Флориан Радзивилл, который в 1740-х годах завладел фамильным замком в Бяла-Подляске на востоке Польши, подражал Рудольфу по крайней мере в одном отношении – у него был прекрасный кабинет чудес, в котором, среди прочих диковинок, хранились египетская мумия, несколько райских птиц (и то и другое – любимое Рудольфом) и корень мандрагоры в форме святого Онуфрия. У него также обретались мертвый василиск и сорок живых медведей.
Иероним, по слухам, – внебрачный сын Петра Великого, а на портретах скорее кокер-спаниель, просунувший голову сквозь ткань, прикрывающую портрет Людовика XV. Возможно, во мне говорит обида: он отказал одному из моих предков в должности управляющего замком Биржай. Хотя его коллекции были обширными, в остальном Иероним не соответствовал образу просвещенного жителя предыдущих столетий. Он вошел в анналы главным образом как садист и тупица, его главными занятиями были охота и организация кровавых инсценированных сражений с участием своей личной армии из шести тысяч человек. Он также был большим любителем балета.
Двоюродный брат Иеронима, Марцин Миколай Радзивилл, обладал более широкими вкусами. В частных лабораториях в своем поместье в Беларуси Марцин продолжил поиски философского камня, начатые Габсбургами. Ему также нравилось окружать себя образованными евреями, он соблюдал шаббат и ел кошерную пищу. На мгновение Марцину могло показаться, что он вот-вот положит начало новому моменту межрелигиозной гармонии. К сожалению, он был совершенно сумасшедшим преступником и маньяком, который похищал десятки несовершеннолетних девочек и ради забавы грабил кареты. Когда подданные пожаловались Иерониму, его двоюродный брат арестовал его и объявил недееспособным. Последние три десятилетия своей жизни Марцин гнил в специально построенной темнице в Слуцке, поскольку единственным законом, который уважали Радзивиллы, был тот, который они написали сами.
