Получив таким образом разрешение поселиться на землях Габсбургов, Франк начал новую жизнь сначала в Моравии, а затем в немецком городе Оффенбах-на-Майне под Франкфуртом. Он вернулся к своим занятиям алхимией, проводил спиритические сеансы и недвусмысленно намекал собравшимся, что его дочь Ева была незаконнорожденной дочерью русской царицы. С восемью сотнями своих последователей Франк захватил местный замок и выдавал себя за барона. Он одевался на турецкий манер и проводил дни, полулежа на диване и покуривая кальян. Он окружил себя вооруженной охраной в польских и венгерских костюмах и детьми в красных и белых тюрбанах.
Франк полностью посвятил себя своей новой ипостаси мнимого ближневосточного короля-волшебника. Каждый день в четыре часа он покидал свой замок в карете и отправлялся в лес, где совершал эзотерические обряды, переодевшись верховным жрецом древнего еврейского храма. Его дочь Ева, которая унаследует секту после смерти Франка, ехала позади него во второй карете с мальчиком, одетым как Купидон. Группа «амазонок», молодых женщин в униформе с изображением солнца, ехала рядом с ними, на шеях их лошадей позвякивали серебряные колокольчики. Те м временем остальные последователи Франка толпились вокруг его замка, играя на флейтах и гитарах, одетые в невероятные костюмы красного и желтого, зеленого и золотого цветов.
Люди со всей Германии и Австрии приезжали в Оффенбах, чтобы понаблюдать за этими странными, колоритными изгоями. Они устраивали чудесное шоу, вечный маскарад, которое, в частности, можно было трактовать как предательство. За два столетия, прошедшие с тех пор, как Рудольф встретился с пражским раввином, восточноевропейские еретики, вольнодумцы, маги и искатели мистики достигли чего-то хрупкого, но реального: взаимного признания того, что в каждой религиозной традиции есть истина. Этот невидимый человеческому глазу сдвиг произошел на самом верху и на самом дне общества, в масонских ложах и алхимических лабораториях знати и – по большей части непризнанный – в бурлящем, калейдоскопически изобретательном фольклоре крестьянства.
Каким бы низменным или вероломным Франк ни был как личность, он принял серьезное участие в этом движении за объединение и примирение. Теперь, находясь в изгнании, он и его последователи превратились в туристическую достопримечательность, воплощающую экзотическую «еврейскую» или «восточную» мудрость в глазах людей, которые ничего не знали ни о евреях, ни о Востоке. Заключенные в духовном зверинце, они были человеческим эквивалентом казуаров и дронтов императора Рудольфа или василисков и медведей графа Радзивилла.
Восточная Европа – это пограничная территория. Восточноевропейцами обычно правили издалека. Жить здесь означало жить в тени ярма, кнута и петли палача, лелея затаенную злобу. Короче говоря, регион определялся тем, что всегда был лишь частью – но никогда не центром – империй.
Империя как концепция, как правило, чужда Восточной Европе. Империи пришли в нее извне. В Средние века Восточная Европа была регионом нескольких королевств. Эти царства-государства были местными по происхождению, небольшими по размеру и иногда амбициозными, но никогда не всесильными. Они воевали друг с другом и строили великолепные столицы. Они не пытались объединить всех христиан или завоевать мир.
На севере расцвет этих королевств пришелся на середину XIV – начало XVI века. Примерно с 1350 года, во времена правления Люксембургской династии, Богемия стала центром готического искусства и архитектуры. Амбициозная кампания по восстановлению под руководством Карла IV сделала Прагу одним из красивейших городов Европы. В 1386 году объединенное двойное королевство Польша-Литва стало одной из крупнейших стран на континенте. После победы над Тевтонским орденом в 1410 году в битве при Грюнвальде Польша-Литва также стала одним из самых могущественных королевств континента.
