Венгрия была одной из немногих стран, которые могли сравниться с ней. Тогда Венгрия была намного больше, чем сегодня, и могла похвастаться одной из самых могущественных армий в Европе, чьи солдаты закалились в длительных боях с турками. Матиас Корвинус, правивший Венгрией в конце XV века, был просвещенным деспотом в полном соответствии с образцами Ренессанса. Он обладал великолепной библиотекой иллюстрированных манускриптов, ныне, к сожалению, утраченных, в то время как его солдаты вызывали ярость в Стамбуле и смертельный страх в семье австрийских герцогов средней руки – Габсбургов.
Южнее, на Балканском полуострове, местные королевства достигли расцвета несколько раньше, примерно между 1100 и 1375 годами. Это была эпоха Второй Болгарской империи и недолговечной Сербской империи Душана Сильного. (Королевство Босния также возникло в самом конце этого периода, но примерно семьдесят пять лет спустя ее захватили османы.) Хотя они называли себя империями, и болгарское, и сербское государства на самом деле были не более чем региональными державами, которые организовались в подражание Византийской империи на юге.
На протяжении всего этого периода Византийская империя оставалась самым престижным государством во всем Восточном христианском мире. Правители «Второго Рима» по-прежнему задавали пример того, какими должны быть правители и как они должны себя вести. Если у византийцев был Цезарь, то их сербские и болгарские соседи тоже хотели такого. Для них подражание действительно служило самой искренней формой лести. Византийцы ответили презрением. Один изгнанный церковник назвал болгар «варварами» и «деревенщинами», в то время как посланник при дворе сербского короля был потрясен, увидев жену короля за работой за прялкой. Он написал домой, что «великий царь, как его называют, живет простой жизнью, которая в Константинополе считалась бы позорной даже для чиновника средней руки».
Уменьшившаяся в фактической мощи и территории Византийская империя в последние годы своего существования сохраняла культурное превосходство за счет чистого снобизма – не без оснований, потому что обладала родословной, на которую не мог претендовать ни один из ее соперников. Императоры Византии были наследниками непрерывной традиции, восходящей ко временам Августа в I веке до нашей эры, но на самом деле даже дальше: поскольку Константинополь был Новым Римом, его корни простирались вплоть до основания первоначального Рима Ромулом и Ремом за семьсот лет до нашей эры. Таким образом, славяне-завоеватели столкнулись с более чем двухтысячелетней историей. Лучшее, на что могли надеяться болгары, – это назваться сыновьями императора, и при том считать себя счастливчиками, поскольку сербы не удостоились такой чести. Религия дала Византии еще один источник престижа. Как хранители ортодоксального христианства, византийцы верили, что их империя была «основана Богом, чтобы существовать вечно».
Таким образом, она обладала одним из ключевых атрибутов империи: честолюбием. Ибо империя – это прежде всего идея, претензия на всемирную власть. Император – не просто лорд среди лордов, он король среди королей. Однако Византии недоставало другого ключевого атрибута успешной империи, а именно способности расширяться. Империя велика. Она правит разными народами, разделенными огромными расстояниями. Уменьшившаяся за столетия военных поражений Византия позднего Средневековья лишь отдаленно напоминала себя прежнюю. Особенно после разграбления Константинополя во время Четвертого крестового похода в 1204 году она так никогда и не смогла стать ничем большим, чем региональной державой в Западной Анатолии и некоторых частях Греции.
К XV веку Византия даже больше не представляла собой державу местного уровня – это был город-государство, управляемый из все более пустеющего города, где обитал лишь призрак былой славы. Тем не менее вопрос о том, кто правил из Нового Рима, имел значение, прежде всего, для османов, завоевателей нового мира, которые готовились унаследовать Город Цезарей.
