Легко впасть в ностальгию, обсуждая разнообразие Восточной Европы до мировых войн, и романтизировать ее многообразие языков, вер и культур как потерянный Эдем. Но «плавильные котлы», подобные Тимишоаре, были редкостью. Гораздо более распространенной была ситуация, сложившаяся в Черновицах, где, хотя люди и жили бок о бок, спортивные команды оставались разделенными строго по этническому признаку: у немцев, украинцев, румын и поляков были свои собственные команды. У евреев их было две: одна сионистская («Маккаби») и одна – нет («Хакоах»).
Болельщики главного немецкого клуба «Турнфатер Ян» были откровенными антисемитами, да и целом все эти клубы не особенно нравились друг другу Действительно, по словам одного летописца спортивной истории Черновица, к 1920-м годам все команды были вовлечены в «запутанную вражду», которая продолжалась до конца десятилетия. Иногда напряженность перерастала в открытое насилие. В 1926 году болельщики спортивного клуба «Турнфатер Ян» чуть не устроили настоящий бунт, когда «Хакоах», казалось, вот-вот обыграет их в полуфинальном матче Кубка лиги. Они выбежали на поле, судья приостановил игру.
Когда игроки вернулись после перерыва, они обнаружили, что поле превратилось в лунный пейзаж, полный воронок и ям от кирки. Последующее полицейское расследование показало, что инженер с близлежащего завода отправил четырех своих рабочих уничтожить поле, чтобы не допустить евреев к финалу.
Запутанные распри, подобные тем, которые омрачали деятельность Спортивной ассоциации Черновица, случались в Восточной Европе часто. В большинстве мест правила сегментация, а не интеграция. В мирное время сегментация могла проявляться в духе здорового соперничества. В небольших городах словацкого Спиша, где преобладали немцы, у немцев, евреев, словаков и венгров были свои футбольные, теннисные и хоккейные клубы. Однако стрельба по мишеням – возможно, потому, что это был индивидуальный вид спорта, – как правило, объединяла игроков. В Сараево дух соперничества был направлен на музыкальное исполнение. К 1905 году все основные этнические группы города имели собственные хоровые общества. Сербская Sloga, хорватская Trebević и еврейская сефардская, ладиноязычная (и поющая) La Lira – все они пытались превзойти друг друга в организации городских концертов. Боснийская мусульманская организация «Эль-Камера», изначально ассоциация велосипедистов и гимнастов, выступала в качестве вокальной группы и организовывала концерты, а с еще большим энтузиазмом – забеги.
Такое разделение по этническому признаку было характерно не только для добровольных ассоциаций и клубов по всей Восточной Европе. Сами города часто были сегментированы, четко разделены на кварталы в соответствии с языком и религией. В Битоле, в нынешней Северной Македонии, мусульмане жили на одной стороне города, христиане – на другой, в то время как евреи (говорящие на сефардском и ладинском языках) жили на противоположном берегу реки. В Эльбасане, Албания, население жило тремя концентрическими кругами: албанцы-христиане находились в центре, окруженные кольцом албанцев-мусульман и внешним кольцом влахов-христиан.
Двинск (ныне Даугавпилс), речной порт в Восточной Латвии, аналогичным образом разделился на внутренний город и пригороды. Центральный город принадлежал немцам, русским и полякам. На окраинах жили старообрядцы – русские, порвавшие с официальной православной церковью, евреи и цыгане, некоторые из них работали вместе в качестве
Это разнообразие имело фрактальный характер, поскольку модели разделения, которые структурировали целые провинции, вновь появились на уровне городов. Около 1900 года в маленьком городке Хвиздец (польский Гвидзец), известном своей великолепно расписанной деревянной синагогой, ныне утраченной (сейчас в музее Полин в Варшаве проводится реконструкция), проживало около 2400 человек.
Они были разделены на четыре совершенно отдельных района, по одному для украинцев, поляков, немцев и евреев.
